В.Л. Райков – Искусство, сознание, эволюция

УДК 616.89 ББК88 Р12

В.Л. Райков
Искусство, сознание, эволюция.
М: МИД «Синергия», 2004.-280 с.
Книга отпечатано на средства автора.

ISBN 5-7368-0171-Х
© В.Л. Райков, 2004

О работах В.Л.Райкова

Известный психотерапевт и гипнолог, профессиональный художник и прекрасный поэт, человек этот обладает уникальным эстетическим творческим и одновременно научным теоретическим и практическим потенциалом. Ему удалось в высшей степени удачно трансформировать и обобщить это в философско-психологическое мировоззрение. Его идеи всегда интересны и неожиданны, красивы и оптимистичны. Они надолго…

Несмотря на видимую простоту и ясность изложения, мысли ученого в их истинной подлинности усвоить не просто. Кажется, что понять все как будто легко, но для действительного усвоения тем не менее необходимо время. Процесс освоения этого материала всегда представляет удовольствие.

За восемь последних лет Владимир Леонидович выпустил десять книг по философии и психологии сознания, искусства, мифа и психотерапии. В каждой книге яркие, интереснейшие, а порой захватывающие «вспышки» самых неожиданных мыслей, идей и исследований.

Я думаю, что в истории отечественной науки еще не было такого яркого научного, эстетически окрашенного и вдохновенного примера.

Кроме того, это ведь еще и своеобразный подвиг: В.Л.Райков издает свои работы за свой счет, и в отсутствие средств мизерным тиражом. Хорошо хоть редко помогают спонсоры.

И это при том, что идеи ученого представляют интерес для всей современной науки. Более того, они актуальны, они вплотную исследуют зыбкую грань возможности современного человеческого существования. Трудно поверить, но ученый находит какую-то, может быть и призрачную, надежду на спасение. Надежда эта – погружение в прекрасное, в искусство. Искусство спасет мир от злобности и агрессии.

Удивительное в наше время беззаветное служение отечественной и мировой науке. Это живой пример проявления настоящего патриотизма в истинном понимании смысла слова и по отношению к своей стране и, главное, по отношению ко всему человечеству.

Книга и для профессионалов-психологов, философов, и для людей искусства и вообще для людей.

Академик РАО, доктор философских наук, профессор Л.П.Буева

О книге В.Л.Райкова «Искусство, сознание, эволюция»

Я считаю, что новая книга В.Л.Райкова прежде всего об искусстве, но не только о нем. Искусство рассматривается в ней в контексте теории глобальной эволюции миросоздания, особенностей функций сознания и в связи с местом человека в этом процессе, в связи с проблемой возможности предотвращения самоуничтожения человечества.

Об искусстве написано много, но смысл его влекущей, завораживающей и неотразимой силы никогда не поддавался ясному постижению. В нем всегда оставалась некая тайна из-за невозможности найти и выразить истинно глубинное всеми ощущаемое далеко выходящее за пределы прагматических нужд и потребностей предназначение искусства в человеческой жизни. Книга В.Л.Райкова, возможно, впервые по-настоящему приоткрывает эту тайну. В.Л.Райков выводит сущность искусства далеко за пределы преходящего существования человека и человечества в конкретном времени и конкретном пространстве, он раскрывает его вселенский эволюционный смысл, показывает и обосновывает его вселенский эволюционный смысл, показывает и обосновывает место и роль искусства как важнейшего компонента биоэволюции жизни на уровне сознания человеческого общества. Искусство связывает человека с Космосом и Вселенной, через искусство Космос и Вселенная в своем бесконечном существовании и развитии «являют» себя человеку и вовлекают его в этот бесконечный процесс развития.

Чем же и как аргументирует автор свои взгляды? Надо сказать, что его книга для нашего времени необычна по стилю и жанру. Это, в сущности появление нового стиля в оценке и науки и искусства, включающего яркие эмоциональные описания, очень точные и своевременные. Следить за мыслью В.Л.Райкова не просто, ее ходы подчас причудливы, он вводит новое употребление понятий, которые раздвигают наше академическое представление о них. Тем не менее, он это обосновывает. Книга В.Л.Райкова – это достаточно свободное размышление, использующее не только логику, но и ассоциативные ходы мысли, иногда, казалось бы, случайные, но потом оказывающиеся нужными повторы, средства образного художественного познания. Это размышление, не стесненное строгими академическими рамками и требованиями, пронизанное духовно-эмоциональными и эстетическими впечатлениями и переживаниями автора, называемыми в нем великими творениями искусства. Автор прикасается к таким глубоко скрытым, глубинным и высшим пластам искусства, о которых он сам пишет, что их, к сожалению, нормальным научным анализом передать трудно, а, может быть, невозможно. Но в свободной, иногда метафорической форме ему удается это все-таки отобразить и дать понять, осознать и почувствовать. (И, может быть, это действительно какой-то новый нарождающийся стиль).

Если говорить об аргументации эволюционного смысла искусства в книге В.Л.Райкова, то нужно выделить две ее постоянно пересекающиеся линии.

Первая – это давно уже развиваемая В.Л.Райковым философская теория сознания как общая программа включения жизни в глобальную эволюцию Вселенной, как закона детерминированного восходящего развития жизни вплоть до высших форм сознания человека. В развертывании этой программы, по мысли В.Л.Райкова, одна из ведущих функций принадлежит тому элементу сознания, который он называет сознанием эмоциональным. По мнению автора, все, что ведет к развитию и совершенствованию жизни, получает позитивную эмоциональную оценку. Отсюда эволюционная роль искусства, отражая в своей глубинной сущности гармонию мира и вызывает мощный позитивный эмоциональный отклик, и искусство ведет человека и человечество в сторону более гармонического существования.

Владимир Леонидович также подчеркивает, и это для него является очень важным, что эстетическое эмоциональное развитие является одним из абсолютно необходимых моментов нормального психологического развития и существования человека. Замечательная мысль!

Вторая линия, составляющая большую часть содержания книги, это, можно сказать, уникальные по глубине и эмоциональной выразительности и очень точные в аналитическом отношении описания глубинного вселенского смысла великих произведений искусства (живописи, музыки, литературы, балета) и богатейшей палитры эмоциональных, духовных, интеллектуальных и эстетических переживаний, которые они вызывают у автора книги. Эти описания передают глубинный смысл и самих творений великих мастеров, и вызываемых ими восприятий и переживаний, в этих описаниях (игры С.В.Рахманинова, М.Полякина, стихов А.Блока, книг Томаса Манна и Хэмингуэя, картин Рафаэля, школы танца Д.Баланчина, Марии Толчиф и других) достигнуто почти недосягаемое единство в передаче целостного глобального, вселенского смысла творений великих мастеров fi их детального аналитического рассмотрения и раскрытия понимания их ценности.

Обе линии рассмотрения смысла и тайны искусства сливаются в некоторых кульминационных тезисах книги. Тезисы эти состоят в том, что в лучших произведениях искусства человек интуитивно ассоциирует себя с Космосом и Вселенной, что в искусстве человек так или иначе в той или иной степени осознанности отражает свое существование в мире и в мироздании. В искусстве через собственное понимание и наслаждение гармонией окружающего человек чувствует миропорядок Вселенной и свое место в нм, стремится не только постичь, но и творчески приобщиться к этой гармонии и миропорядку. Поэтому через искусство идет обучение высшим из существующих в человечестве эмоций, и это и есть настоящий смысл настоящего искусства.

Понимание этого смысла приводит к идее, к которой В.Л.Райков неоднократно обращался в своих предыдущих работах. Это идея использования и пропаганды великого искусства (в школе, на радио и телевидении и т.д.) для позитивной регуляции мировоззрения, мироощущения и поведения людей, для снижения негативных эмоций и агрессивности в человеческом обществе, особенно опасных в условиях высокоразвитости в человеческом обществе, особенно опасных в условиях высокоразвитой современной цивилизации, за счет активного внедрения позитивно направленных к гармонии и совершенству эмоций, которые несет в себе искусство.

В.Л.Райков, как он сам пишет в книге, отдает себе отчет в утопичности и, как кажется, полной невозможности такого рода проектов и все же вновь и вновь к ним возвращается. И это закономерно, т.е. эти проекты -естественное гуманистическое завершение его теории вселенского глубинно-эволюционного смысла искусства.

Хочется надеяться, что новая книга В.Л.Райкова найдет своего заинтересованного читателя не только среди людей близких к искусству и философии и психологии, но и среди представителей самых разных, других профессий.

Доктор психологических наук, профессор  Н.И.Чуприкова

Новый подход к пониманию сознания

Известный психотерапевт и гипнолог России В.Л.Райков в последние годы активно и творчески работает над созданием нового подхода к пониманию сознания. Итогом этой работы явился обширный цикл его монографий и статей, посвящённых этой центральной проблеме философской антропологии и психологии. Отличительной особенностью концептуальных положений, выдвигаемых В.Л.Райковым, является, с одной стороны, глубинная связь с прогрессивными направлениями научной мысли, с другой стороны, удивительная свобода мышления, не скованная идеологическими догмами и штампами, что характерно для большинства концепций сознания, созданных в советский период.

Многие положения его теории могут вызвать когнитивный диссонанс у читателя, поскольку расшатывают общепринятые представления о происхождении, структуре и функциях сознания человека. По всей видимости, появление такой универсальной личности (врач, философ, гипнолог, психотерапевт, художник, искусствовед, поэт) было необходимо для прорыва в области изучения сознания. Исследования В.Л.Райкова побуждают к пересмотру взглядов на содержание и соотношение таких важнейших философских категорий и одновременно психологических понятий, как «отражение», «психика», «сознание», «бессознательное», «мышление», «идеальное» и других.

Центральная идея, пронизывающая весь цикл исследований, – роль сознания человека в эволюции Вселенной и ответственность, возложенная на человека, за реализацию позитивного процесса совершенствования сознания. Метафорической иллюстрацией этой идеи является поэтическая формула: «Разум – зеркало Вселенной».

Сознание проходит долгий и драматический путь эволюции от низших форм к высшим формам проявления эмоционального и нравственного сознания, которые воплощаются в шедеврах мирового искусства и выдающихся достижениях технического прогресса. В последнем случае имеется в виду возможность моделирования с помощью человеческого разума прогрессивных форм самого разума.

В противовес утверждению о том, что сознание существует только у человека и его происхождение связано исключительно с коллективным и орудийным характером трудовой деятельности, В.Л.Райков полагает существование невербального сознания уже у животных.

Варианты сознания как усвоения действительности по каналам восприятия характерны для всех живых существ на эволюционной лестнице и сохраняются у человека, обеспечивая существование форм неосознаваемой активности. Огромная роль принадлежит эмоциональному сознанию как особой форме сознания, связанной с режимом переработки и эмоциональной оценки усваиваемой человеком действительности. Безусловно, на уровне человека определяющую роль приобретает понятийное, вербальное сознание и в особенности его абстрактно-символическая функция.

Таким образом, согласно автору концепции, имеет место не одно сознание, а множество. В конкретный момент один из его вариантов, в связи с актуальной потребностью, вызывает фиксацию на том или ином объекте, и тем самым осуществляется процесс осознавания из того многообразия информации, которая нас окружает, которую мы усваиваем, но как бы в потенциальном резерве. Сознание понимается как многоплановый, многовариантный процесс, идущий по различным формам усвоения действительности, и процесс продуцирования ассоциативных вариантов усвоенного через различные формы сознания, обусловленные движением его содержания, в виде сознания зрительного, обонятельного, вербального и т.д. С определенной правильностью можно считать, что то, что мы не рефлектируем в данный момент, можно считать неосознаваемым. Все эффекты неосознаваемого входят в так называемую батарею сознания и потенциально могут быть осознаны.

Процесс сознания понимается как некоторая форма эволюционной программы, которая передается наследственным путем каждому живому существу и, согласно этой программе, существо может усваивать действительность и так или иначе себя в этой действительности оценивать. Это основная программа, которая уже имеется генетически для каждого живого существа, часть из которой существо так или иначе реализует в каждый момент своей практической деятельности при взаимодействии с окружающим, вырабатывая конкретную программу своего действия в данный момент.

Многовариантность понимания сознания вызывает у В.Л.Райкова сомнение в целесообразности использования таких понятий как психика, отражение так как они во многом дублируют описание специфических форм сознания и их использование запутывает обсуждение существа вопроса. Мышление рассматривается автором как движение информации. Если зрительная фиксация окружающего, эмоциональное состояние или словесная фиксация – это в той или иной степени малоподвижные варианты усвоения действительности, то их движение (самопроизвольное или направленное по желанию и связанное с какой-либо целью) и есть мышление, иными словами, сознание в динамике.

Итак, сознание является единым и в то же время многомерным, многоплановым образованием. В зависимости от фокусировки его активности оно может осуществлять разнообразные функции, работать в разных режимах. В тесной связи с нетрадиционным пониманием сознания В.Л.Райковым разработана новая концепция гипноза. По мнению В.Л.Райкова, гипноз – это не измененное состояние бодрствующего сознания, как считают представители американского гипноза, и не изменение сознания, идущее через естественный сон (Брейд, Павлов). Красота понимания проблемы заключается в том, что гипноз не является частью естественного сна и следствием возможностей сновидного состояния, а также не является частью бодрствования и не базируется на бодрствующем состоянии сознания. Гипноз – это особая, специфическая форма сознания (как бодрствование, сон), не возникающая из других форм и не переходящая в иные формы. Гипноз – это эволюционно обусловленная форма сознания, способная приводить человека в состояние гипермобилизации его творческого потенциала.

В заключение отметим материалистический характер воззрений Л.Райкова. Даже там, где речь идет о том, что в науке называется «идеальной формой существования» (мысль как продукт, результат деятельности сознания) автор имеет в виду материальный процесс квантовой, волновой или иной природы.

Новое понимание сознания, предлагаемое В.Л.Райковым, вносит несомненный вклад в современную науку, стимулируя поиски на пути совершенствования человека.

Кандидат психологических наук, доцент кафедры психологии личности факультета психологии МГУ
Е.Е.Насиновская

Крупнейший скрипач современности Михаил Львович Безверхий об общении с В.Л.Райковым

Мы общались в период моего обучения в Московской консерватории и еще долгое время после.

«Вся  моя  сознательная  музыкальная  жизнь происходила вместе с тобой. Ты всегда вел меня и был моим учителем. И это принесло мне самого Себя. Мое музыкальное мироощущение улучшилось в значительной мере благодаря тебя. Спасибо. Это источник моего духовного питания.»

Оценка поэзии В.Л.Райкова.

«Я понял поэзию В.Л.Райкова сейчас. Это пришло ко мне. Раньше, в годы учения у него, я не понимал, что это такое. А сейчас понял. Понял и полюбил без проверок и сравнений.

Теперь я могу сказать: вот это настоящая поэзия, именно поэзия, а не что-то в рифму.

В ней нет граней между музыкой, жизнью и любовью. Это идеальная поэзия и она нужна мне. Это мой источник. И я знаю, он не истощим.»

Михаил Безверхий (скрипка) Лауреат 1-ой премии Всемирного Конкурса Королевы Елизаветы (Бельгия) 27.02.2004г. Москва.


Предисловие

Эта книга является новым вариантом предыдущей недавно выпущенной мною книги «Искусство должно нас спасти», изданной в конце 2003 года.

И новый вариант книги включает эту первую книгу и дает новую, более академическую психологическую трактовку объяснения искусства с позиции эволюционного рационализма. Здесь осуществляется оригинальный, более широкий, чем обычно принято подход к задачам и возможностям функций искусства в человеческом обществе в свете более широкого и нового понимания сознания.

Искусство сопровождает человеческое существование сначала в качестве мифа, потом как иллюстрация религиозных представлений и затем в качестве иллюстраций эмоциональных моделей человеческого существования как эмоциональные переживания, иллюстрации внутреннего предчувствия лучшего в жизни и как проекция этой модели этого предчувствия в реальное существование в качестве внутренней программы жизни и практического поведения. Искусство фактически отражает и выражает эмоциональную модель мироощущения и мировоззрения и включает необычайно большое количество известных и неизвестных возможностей своего практического использования, которые отличаются от обычного сознания тем, что охватывают гораздо большее разнообразие сферы неосознаваемого в виде каких-то предчувствий, неясных внутренних неформулируемых чувств, склонностей, желаний и т.д., что для вербального сознания обычно невозможно, так как оно ограничивается данным периодом принятого мировоззрения истории своего времени данной эпохи. Искусство потенциально может фиксировать эти глубокие неосознаваемые реакции и выражать их, и иллюстрировать. Кроме того, искусство всегда представляет материал, который при необходимости можно, так или иначе, осознать как уже что-то зафиксированное, доступное изучению.

Искусство появляется в доисторическом периоде и существует, функционирует сначала неосознанно, интуитивно как некое стремление, не зависящее от каких-то спланированных целевых действий человечества. Искусство как «наитие», как внутреннее стремление что-то выразить и что по своей внутренней причине фактически неизвестное (т.е. известно, что это могут быть какие-то портреты людей, изображения каких-то сцен охоты, войны и мирной жизни. Это могут быть изображения животных, особенно священных). Неизвестно однако, почему возникает это желание, зачем это? С чем это связано? Ведь без искусства теоретически, казалось бы, вполне можно обойтись. Кроме того, разве первые люди Земли, лепившие глиняных уродцев, могли знать, что через тысячелетия будет создана Венера Милосская? И почему так непреодолимо тянулись к искусству практически все без исключения нарождающиеся цивилизации и некоторые из них достигали высочайшего уровня, какой людям двадцать первого века и «не снился»? А ведь они не понимали высших его задач, как его значения и его будущего совершенства. Почему же люди так полюбили искусство, тянулись к нему, чувствовали в нем необходимость и делали из него культ? Может быть, потому, что искусство было всегда как-то больше, многообъемнее сознания своего времени и шире понятия своей эпохи? Таким образом, содержание сознания отражает понимание только той эпохи, которую в данный момент люди представляют, а в искусстве есть то, что связано с эволюцией жизни. Эта многообъемность и глубина, уходящая в истоки эволюции, обычно ускользали от толкования, изначальные его причины уходили так глубоко, что понять или однозначно оценить их было предельно трудно и, если хотите, как-то пугающе «дерзновенно». Т.е. в обычной жизни это определялось как некое внутренне чувство вневременной вечности. Искусство во все эпохи имело свои внутренние законы развития и совершенствования.

Искусство — это эстетический слепок сознания своего времени с его глубинными «подвалами» неосознаваемого, отражающими более широкое и филогенетическое воздействие биологической эволюции, и, конечно, включая и онтогенетическое развитие,и уровень культуры и интеллекта, и цивилизацию своего века. Искусство – это иллюстрация развивающихся возможностей человеческого сознания и результата достижения этого развития. Искусство – это то, что мы хотим и можем сказать, и о чем можем мечтать. Это то, что говорит в нас наше время, наш век, и то, что говорит через нас и в нас Вселенная, эволюция Вселенной в программе существования жизни. Это очень многоплановое отражение жизни. Образно – это то, что «говорят нам звезды». Искусство, базирующееся на неосознаваемом, всегда стремится отразиться в эстетическом мироощущении, мировоззрении и сознании. Если мы сможем искусству довериться, и попытаемся его понять и следовать его направленности, то тогда искусство – это то, что поможет спасти жизнь. Ну, а сознание – это то, что дает нам возможность почувствовать и понять искусство и изучать его (и наслаждаться им). А главное, разработать научную базу, на которой логически и осознанно можно все осуществить.

Возможность утверждения и развития жизни эволюционно всегда осуществлялась при максимальном благоприятствовании условий жизнесуществования. Искусство так или иначе несет в себе эту психологическую и эстетическую модель позитивности «атмосферы благосостояния». Только при внутренних позитивных психологических установках для человека возможно полноценное существование, развитие и созидание человечества и созидательное творчество. Это то, чему, так сказать, «научила» и что «запрограммировала» в нас эволюция. И это то, о чем всегда говорит нам искусство. И это – то, как хотело бы жить человечество, как оно мечтало бы жить.

В книге представлены позиции понимания искусства, мифов и религии

в качестве закономерных процессов естественной и нормальной функции в сознания   и   позиции   существования   искусства.   Здесь,   однако,  мне  бы хотелось особо подчеркнуть, что процесс развития цивилизации, помимо всего прочего, уже известного социального базиса, основывается на определенных и нам известных закономерностях развития самого сознания. Общество не может развиваться только само по себе. Общество функционирует и развивается, прежде всего, через человеческое сознание и его законы, как закономерные законы и результат эволюции. Закономерность развития общества – это, прежде всего, закономерность развития сознания, а не наоборот. Хотя на первый взгляд кажется, что именно социальные

общественные отношения являются основой. На самом деле – все результат действия законов сознания.

все так или иначе происходит в результате действия этих законов. То, что мы называем развитием общества, есть на практике не что иное, как именно следствие развития законов сознания. Нам всем всегда казалось, что общественное существование определяет, формирует сознание, и это, конечно, так. Но вот если я скажу, что сознание формирует общественное взаимодействие и, по самому большому счету, по законам своего внутреннего развития, то это наверняка вызовет неоднозначную реакцию.

Законы развития сознания заложены в сознании человека. А общественные отношения – это результат функции этих законов. Естественно, что все взаимодействует, развитие человеческих взаимоотношений влияет на изменение человеческого сознания, но только в своем содержании, а не закономерности функции самого сознания. Общественные отношения изменяются по закону развития сознания (Вы скажете: по закону социального развития; верно, но социальное развитие есть следствие функции закономерности развития самого сознания). И если мы сможем это осознать, то процесс изучения сознания приобретет новый подход и новое осмысление. И здесь кроются существенные тонкости, новые позитивные возможности науки.

Интересно, что, например, совсем недавно в Великобритании все-таки провели исследование, сходное с теми задачами, которые я пытался поставить в этой книге: как изучение особых специфических возможностей сознания, как бы независимых от условий практического существования

В частности исследовалось, что и почему человек воспринимает как свое ощущение счастья. Оказалось, что на первом месте из причин возможного «счастливого оптимизма» является генетическая предрасположенность, т.е. эволюционная наследственная форма психического регулирования. На втором месте – удачный брак, на третьей идут условия жизни, работы и т.д.

Здесь, опять же, лишний раз подчеркивается эволюционная ориентация к позитивности существования, как к генетически предопределенной форме наиболее позитивного качества человеческого существования и возможность его совершенствования и выживания.

В чем же все-таки основная задача сознания для нашего времени. Я думаю, в том, чтобы понять, что происходит, в чем причина того, что это происходит и как здесь задействовано сознание, и, наконец, как происходит взаимодействие сознания с условиями постоянно развивающихся социальных взаимоотношений, как это ни парадоксально звучит на мой взгляд. Основная задача сознания – понять, что происходит с самим сознанием и с людьми, несущими это сознание. И, наконец, «Человек» – это только сознание или нечто большее? Основная задача сознания — понять законы сознания и его возможное развитие в меняющемся мире. И главное -прогноз его развития в будущем, ближайшем и отдаленном.

Считаю также нужным отметить, что в связи с многоплановым многонаправленным описанием переживаний человека в искусстве, я позволю себе иногда использовать научные термины в их новом понимании и значении. Более того, я иду на обоснование такого рода нового понимания, например, по отношению сознания, психики и отражения, ввожу новые термины «понятийность», «эмоциональное сознание», «духовное величие», «эволюционный рационализм», «мини осознавание» и др. Здесь моя задача не только попытаться создать, насколько это сейчас доступно, теоретическое понимание искусства через «систему» мозаичности сознания, но и попытаться дать почувствовать позитивную значимость искусства в биологической эволюции и сознании человека, но главное, попытаться осознать «прекрасность» искусства, понять это, а потом может быть и суметь и почувствовать это.

Поэтому здесь стоит задача несколько по-новому раскрыть и понимание сознания и искусства (как формы сознания), и научиться переживать его как форму эстетической и эмоционально духовной истины, необходимой для успешного развития человечества.

ВВЕДЕНИЕ

В этой книге мне хотелось бы вкратце поделиться новыми и важными идеями, которые я понял за последние годы. Повторяю и подчеркиваю, что современное понимание сознания необходимо соотносить не только с формой развития общественных взаимоотношений, но также, самое главное, ориентироваться на возможные закономерности природы и функции самого сознания как такового (как некоего «собственного организма» внутри себя, имеющего свои внутренние особенности, очевидно обусловленные эволюцией глобальной и биологической.

Необходимо подчеркнуть, что надо взглянуть на общественные отношения прежде всего только как следствие функции законов сознания. Они естественно действуют в качестве уже существующей данности собственных развивающихся взаимоотношений и влияют на формирование сознания человека так же в данный исторический период, усваивающего свою историческую данность как содержание сознания. Так что формирование сознания обусловлено комбинацией законов самого сознания как такового плюс действие особенностей общественных отношений данной эпохи, которые сформировались исторически.

Это, на мой взгляд, опять же важно и для возможного прогнозирования функции сознания в будущем. (Допустим, можем ли мы, например, смоделировать действие сознания в будущем в период небывалого технократического развития и соответственного изменения и общественных отношений и, главное, новых вариантов отношений человека и машины? А ведь это почти что наше настоящее. Как поведет себя сознание, какие грани его внутренних особенностей в этот период будут доминировать? Должны ли мы в этом случае ждать каких-либо неожиданностей, которые невозможно прогнозировать, особенно опираясь только на социальные аспекты?) В любом случае, если не учитывать внутренние процессы действия сознания, то все будет очень сложно. И очевидно самый главный вопрос — есть ли определенные внутренние закономерности функционирования самого сознания. То каковы наиболее важные из них, чтобы осуществляя это, мы могли бы способствовать планирование их положительного развития и стало быть положительному существованию и развитию общества. Или, если существуют некие негативные формы развития сознания, то какие условия или продуманные действия человека могли бы воспрепятствовать их развитию и развитию особенностей позитивных. Ибо совершенно очевидно, что именно первичные внутренние закономерности сознания (злобность, агрессивность, зависть, стремление к продуманному осуществлению преступления), могут быть особенно опасны в наше время потенциальной опасности тотального уничтожения человечества. В этой книге я попытался показать, какие альтернативы есть, чтобы хотя бы первоначально теоретически попытаться воспрепятствовать этому.

На мой взгляд это одна из закономерностей сознания, это искусство. Мне хотелось бы показать какое (словесное) раскрытие несет в себе эмоциональное переживание искусства. Как можно это понять.

Руководствуясь современными психофизиологическими позициями известного ученого академика Евгения Николаевича Соколова о функциональном разделении различными структурами мозга усвоения информации невербальной и вербальной, я дал объяснение своей концепции мозаичного сознания.

Представляется, что может быть впервые усилиями специалистов дано наиболее адекватное понимание сознания нашего времени.

Т.о. на фоне общего «экрана» сознания осуществляется конкретная концентрация внимания и фокусировка сознания в заданном направлении.

Когда при необходимости усвоение той или иной информации привлекаются те или иные анализирующие механизмы от различных органов восприятия.

Выкристаллизовывается также новый подход к проблеме осознанности. Предлагается понять, что процесс осознавания свойственен не только сознанию вербальному. Оперирующему мышлением словесным, но оно имеет место в каждом из процессов восприятия, где процесс восприятия можно рассматривать как своеобразное сознание по каналам восприятия. Если человек видит какой-то предмет или явление, то он не просто «воспринимает», но уже так или иначе осознает, что воспринимает. Даже не вербализуя воспринятое, человек, что-то восприняв, осознает полезно это для него или вредно. Например, попробовав на вкус незнакомую пищу, человек иногда сразу чувствует, насколько она опасна или, наоборот, приятна.

Таким образом, происходит так называемое мини-осознавание, которое имеет место в практической жизни человека постоянно, происходит как бы «неосознаваемое осознавание» на уровне восприятия по каналам восприятия. Это новый подход к пониманию сознания.

Хочу представить также и новый подход к пониманию мифа. Миф здесь рассматривается также как одна из «внутренних» закономерностей функции сознания. Когда человечество не имеет объективных данных и знаний о реальном положении вещей, оно создает миф, оно придумывает, фантазирует воображаемую ситуацию для возможно полного насыщения человеческого сознания информацией, хотя бы фантастической и ложной. Миф — это придуманная воображаемая форма информации и знания, насыщающего сознание для известного уровня насыщения сознания для данного исторического периода.

Со временем люди начинают использовать эту дополнительность воображаемого, придуманного компонента сознания для каких-то своих целей, формируя уже религию, когда эта дополнительность может иметь значение полноты каких-то смысловых, например, моральных принципов или духовного идеала совершенства и примера для человечества в виде Бога.

Таким образом, особенности сознания в мифообразовании могут быть использованы для организации мироощущения и мировоззрения в каждый данный исторический период.

Одним из важнейших законов нормального функционирования сознания является необходимость классического искусства в самых различных многочисленных формах. Если обратить внимание на историю развития цивилизаций, то во всех успешно развивающихся цивилизациях имело место замечательное развитие искусства, иногда настолько уникальное, что намного превзошло даже возможности современных эстетических достижений (Древняя Греция, Древний Египет).

Интересно, что для успешности развития искусства той или иной цивилизации требовалось необходимое время и еще некоторые адекватные социально-психологические условия развития человека и развития личности.

Развитие   искусства,   с   другой   стороны,   также   есть   результат   и показатель   полноценно   действующего   сознания.   Однако   если   людей f попытаться лишить нормально развивающегося человеческого стремления к искусству, то полноценность общественного развития может быть нарушена и как следствие возможно появление нестабильности и даже распада.

В современном мире истинное классическое искусство практически резко теряет свои позиции, заменяясь многовариантными шоу и это может быть неблагоприятным явлением для современного человечества.

В этой книге я предлагаю делать специальные телепередачи для представления людям настоящего искусства и в музыке, и в живописи, и в литературе, что может через некоторое время начать адекватно стабилизировать позитивную направленность эмоциональной ориентации человека и дать ему возможность сопротивления антиэмоциональным тенденциям современности.

Очевидно, безусловно верна всяческая рекомендация моделирования высших эмоционально-позитивных переживаний, необходимых для человека и могущих быть неким уравновешивающим противовесом между общими прагматическими тенденциями современной жизни с ее общей направленностью на технологическое мировоззрение.

Одним из важнейших законов внутреннего функционирования сознания помимо усвоения окружающей действительности является ее познание и преобразование и созидание и преобразование и созидание новой действительности. Именно создание новой материальной и интеллектуальной действительности является основным величайшим моментом человеческого существования и действия человеческого сознания в системе глобальной эволюции Вселенной и биологической эволюции на нашей планете. Именно сознание, познание и созидание есть высочайший результат эволюции Вселенной.

Человеческое сознание начинает созидать новую рукотворную действительность. Вдумайтесь, это же непостижимо. И это главная внутренняя особенность и закономерность существования сознания. Человечество сможет спастись, только если осознав позитивные формы развития сознания, сможет осуществить организацию в обществе условий для позитивного развития эмоционально положительных его форм и борьбы с отрицательным.

Какие резервные возможности воздействия на сознание могли бы предполагаться для попытки достижения указанной цели? Прежде всего, это, очевидно, возможность воздействия на неосознаваемое. И здесь я считаю основным компонентом для этого служит эмоциональное реагирование человека. Как мною было неоднократно указано, эмоциональные реакции обусловлены функцией эмоционального сознания, которые являются наиболее эволюционно древним механизмом функции сознания реагирования живого.

И именно здесь, мобилизуя через искусство эмоционально позитивные интенции, возможно, попытаться вытеснить и трансформировать эмоционально негативные формы сознания и заменять их эмоционально позитивными творческими и созидательными.

Ну и, конечно, необходимо отдельно давать информацию на сознательном уровне, чтобы уже сознательно бороться с вредоносными влияниями на общественное существование. Существуют, однако прогнозы футурологов, считающих, что в ближайшие столетия сможет осуществиться клонирование человека и планируемая учеными генетическая программа, с уничтожением патологических наследственных генов (и заменой их на здоровые), Будет также осуществлена возможность определять и генетическую программу способностей и даже тот или иной характер.

В этом случае человечество будет все больше отдаляться от первичной эволюционной генетической программности, но может быть и наоборот, сможет ее поддерживать и укреплять. Время покажет. А человечество «покажет» «времени» свои возможности.

Существует достаточно большое количество концепций понимания искусства (например, пропагандируемых в нашем прошлом, это так называемые концепции «искусства для искусства», где искусство как бы имеет цель в самом себе. И другой взгляд, согласно которому «искусство должно содействовать развитию человеческого сознания и улучшению общественного строя» (Г.В.Плеханов. Соч., т.14, стр. 120. М, 1924).

Я полагаю, что и то, и другое, неверно,

вернее, недостаточно. Ничто не может существовать как цель самого себя. Все обусловлено законом развития, и оцениваемого именно во времени. А в указанных задачах искусство лишается понимания своего содержания как смысла и формы существования и именно через процесс своего развития. То есть важно, какое развитие имеет искусство как некая структура психической деятельности (заметьте, не общественной, а именно психической). Важно, что развивающееся в процессе человеческой цивилизации искусство имеет свои собственные законы, напрямую связанные с процессом развития сознания.

Приведенные выше позиции Г.В.Плеханова и др. показывают искусство внутри общественного существования и в качестве результата этого существования. Для них искусство – это одна из составляющих частей взаимоотношений между людьми. И это очевидно, и лежит на поверхности данного момента исторического процесса. А это процесс закономерности развития эволюции человека и его сознания, и искусство является частью этой закономерности.

Природа искусства, его возникновение и процесс его эволюционного развития и в конечном итоге и смысл его для человеческой жизни значительно шире и интереснее.

Задачи искусства многонаправленны. Это и отражение жизни, и сопровождение жизни. Это создание жизненного идеала, и обучение духовнопозитивному мировоззрению. Это и иллюстрация возможности достижения человека в целом. Это и демонстрация примера идеальной направленности человеческой самореализации, которой должен следовать человек. Это и путь, которым человек должен идти.

Нельзя также считать, что искусство действительно отражает уровень жизни как общественного строя.

Самые совершенные произведения искусства (Древний Египет, Древняя Греция) были созданы при рабовладельческом строе (далеко не самом прогрессивном). А, например, при развитом социализме настоящих произведений искусства не было создано ни одного. А если об этом и можно было бы говорить, то эти произведения (С.Прокофьев, Р.Фальк, М.Булгаков) возникли не в связи с существовавшим строем, а вопреки ему.

Очевидно, что неверна и мысль Г.В.Плеханова о том, что искусство могло бы улучшать общественный строй. Искусство может улучшить и усовершенствовать человека и человечество, но не могут улучшить общественный строй. Изучение взаимодействия искусства как совершенствования человека и человечества и связь этого процесса с функцией общественного строя требует отдельной задачи.

Понять задачи искусства можно только во взаимодействии с функцией сознания, которое в свою очередь можно понимать как эволюционный процесс глобальной эволюции, биоэволюции человека и истории человеческой цивилизации. На мой взгляд, проблема общественного строя возникает при взаимодействии разных групп людей, группирующихся по имущественному цензу, профессиональным интересам, интересам в сфере развлечений, и очевидно самое главное – это организация социальных взаимоотношений между странами и естественно закономерность перехода из одной социальной формы в другую (ну а искусство здесь может улучшить существующий при данной социальной формации СТРОЙ). Совершенствование человека может осуществляться в связи с онтогенетическим развитием и в условиях своей созидательной деятельности и в условиях своей семьи).

И здесь восприятие, усвоение и созидание искусства могут помочь.

МИФЫ, ИСКУССТВО И РЕЛИГИЯ

В книге «Эволюционный рационализм» (М., 2003) я писал о возникновении мифа как об одном из важнейших элементов психической деятельности в формировании человеческого сознания, как об одной из форм стабильности существования и личной, и общественной.

В человеческой жизни всегда заложено чувство индивидуальной и коллективной уверенности в правильном направлении жизни и праведности миропонимания. В понимании мифа идет речь о том, что для полноценного существования человеку необходимо какую-то значительную част» своего миропонимания и мировоззрения придумывать, воображать, фантазировать и мифологизировать. Миф – одна из закономерностей функции нормального сознания.

Я полагаю, что объем возможностей нашего мозга при окончательном формировании homo sapiens, условно говоря, был запрограммирован на громадную, еще не просчитанную возможность усвоения информации, предполагаемую, возможно, на сотни тысяч, миллионы лет. И чем исторически раньше был период существования человечества, тем большим количеством придуманного «балласта» мирообразования оно располагало. Конечно, мы далеко ушли от необходимости считать, что наша планета Земля стоит на трех китах или плавает на спине у крокодила и т.д. Но тем не менее…

Реальное и объективное, мизерное знание первых людей, укладывающееся в усвоение ближайшего природного окружения, не могло удовлетворить человека и наполнить его мир полноценным объективным знанием. Сознание определяется возможностями каждой исторической эпохи, переживаемой человечеством.

Можно сказать, что не только человек овладевает языком, но и язык «овладевает человеком». При своей, на первый взгляд, парадоксальности такого утверждения, но, тем не менее, совершенно оправдано. По сути, это именно и есть человеческое сознание, которое формируется с помощью языка, который и определяет уровень знания и мировоззрения своего времени. Оно усваивает в каждый период своего существования мироощущение и взгляд на мир своего времени. И только истинные творцы, ученые, философы, художники создают новый язык, фактически новое мировоззрение. Ученые и художники раздвигают мир мифологемы и наполняют наше мировоззрение реальным знанием и уже не придуманным, а существующим. И все это осуществляется через язык. Язык расширяет наше мировоззрение и связывает его с современностью.

По сравнению с бездонностью мироздания и необозримой безграничностью возможного познания мы все-таки ушли не так уж далеко, как хотелось бы. Придуманность мифа абсолютно необходима для полноценной психической деятельности человека. Эта, повторяю, одна из закономерностей сознания связана с тем, что оно должно быть наполнено информацией в необходимой степени, и не важно какой — истинной или выдуманной. Но вот что все-таки важно, так это какова будет направленность мифа. Кто направит это мифообразование?

На протяжении разных исторических формаций это осуществляется какими-то отдельными личностями со своими характерологическими особенностями. Лидер, формировавший мифологический вариант человеческого мировоззрения определяет его все-таки так или иначе всегда для своих собственных нужд, порой корыстных, эгоистических. Тем не менее, это начало идеологических, правовых, этических позиций общества (Райков В.Л. Мир психологии, 2003, № 3).

Можно ли, однако, с уверенностью сказать, что миф — это наше только историческое прошлое, а наше современное общество лишено мифов и твердо ориентировано на сущность вещей? Это не так. Целый ряд мифологических позиций формировались в самом недалеком прошлом иногда уже с новыми целями, например, порабощения человечества по национальному, расовому, классовому и другим мало популярным сейчас признакам.

Таким образом, используя возможности усвоения информации, именно мифообразной по модели мифа, сейчас мифы могут организовываться уже специально, для сугубо политических целей. Так что и в наше время используется уже выше названная потребность человечества в определенной дополнительности к уже существующему мировоззрению. Таким образом, возможно целенаправленное планируемое мифообразование (это закономерное условие развитие современного общества). Это новая, современная возможность использовать дополнительность организации сознания, которая, конечно, не обязательно строится только как агрессивная цель.

Вернемся, однако, опять к истоку мифообразования, к ранним доисторическим временам и ранним временам исторического существования человечества. Миф – фантасмагорическая придуманность, была необходима именно для данного людского сообщества не просто и не только как дополнение к миропониманию и мировоззрению. Как мне представляется, самое главное, чтобы миф содержал в своих разнообразных вариантах определенную эмоциональную позитивную направленность существования и развития сообщества. То есть миф может ориентировать людей своей направленностью на будущее с какой-то положительной и полезной для людей программой. Таким образом, в мифе может быть заложено отношение человеческого сообщества и к современности (в какой-то степени к прошлому), но главное – к будущему. То есть не обязательно к какому-то конкретному, реальному, планируемому будущему, а как к процессу направленности развития и ориентации и деятельности своей в соответствии с этой ориентацией.

Ориентация мифа в прошлом иногда связывалась с какими-то конкретными «силами» стихий, какими-то животными, какими-то необыкновенными сверхмогущественными образами людей, со сверхвозможностями, т.е. с существами богоподобными, богами. Эти мифические существа помогали верящим людям чувствовать уверенность в себе, верность следования направленности своих чувств, деяний и стремлений данного периода времени, своего столетия и своего десятилетия.

В нашей стране в советское время это могло иногда даже сводиться к какому-то одному дню в связи с выходом какой-то основополагающей статьи в печати, определяющей какое-то новое направление общественно-политической ориентации.

РЕЛИГИЯ

Миф в те давние времена, повторяю, опирался чаще всего на какие-то позитивные ориентиры людей. Это могла быть «священная корова», «священная собака» или священный идеал человеческого сообщества – Бог.

Бог олицетворял и все благое, положительное, высшее, прекрасное и мудрое, и бескорыстное, и справедливое. Человек, в те исторические времена, подключившись к религии и к Богу, успешно насыщался идеями позитивности, стремления к совершенству и достижению идеала (заложенном в образе самого Бога и его учении). Таким образом, именно религия, рожденная мифообразованием, обусловливала психологическую и социальную адаптацию человеческого сознания, человеческого существования к эволюционному рационализму, позитивности развития человеческого сообщества (Райков В.Л. Эволюционный рационализм. М, 2003 г.).

В свое время в СССР в нас поддерживался мощный протест против религии и упирался он в основном в то, что Бога нет. Но позвольте, если нет Бога, то почему есть религия? И для чего нужна религия? Ведь марксизм был только в СССР, и то уже был, а религия была и есть и, видимо, будет. И оказалось, что не религия «опиум для народа», а марксизм в том виде, в котором он был в нашей стране, был не только «опиумом», а чему-то гораздо более неприятным и даже (может быть, это преувеличение) чем-то инквизиторски страшным, блокировавшим национальное развитие науки и искусства и общества в целом. И слава Богу, религия теперь в нашей стране свободна..

ИДЕАЛЬНОЕ

Сама позиция диалектического материализма, определяющая единство, на самом деле имеет место ряд очевидных противоречий. Если, как утверждали тогдашние философы, все, окружающее нас, материально (с этим трудно не согласиться), и это постулат, это закон природы, и иллюстрация этой материальности – вся наша Вселенная. А если это фундаментальный закон природы, то тогда вообще может ли быть что-то, что не подчиняется этим законам, т.е. быть нематериальным или «идеальным» (не с точки зрения Платона или Гегеля, а именно с позиции марксистов)?

Оказывается, есть. Это сознание, это мышление (но тогда как же фундаментальная материальность всего и во всем?), поразительно, но марксисты об этом не задумывались. Кто-то придумал понятие идеального, и очень хорошо (Аристотель, Платон, Гегель), кто-то его развил (Гегель), кто-то его неадекватно адаптировал (Маркс). Адаптация Маркса очень проблемна. Марксисты полагали, что сознание идеально, но что такое идеальное? Это значит нематериальное, а если нематериальное, то, простите, на каких законах существует? Или каковы материальные законы идеального? А если не существуют, так надо об этом сказать.

Мне это напоминает постоянные дискуссии в советское время о том, есть ли Бог или его нет, вместо того, чтобы попытаться выяснить причину возникновения религии и ее позитивный смысл, как миф, как компонент существования сознания. Дело, в сущности, заключается в том, что мифообразование и религия были особенностью функции, законом сознания. Сознанию (особенно первобытных людей) не было доступно адекватное и объективное понятие реальности. А, повторяю, для полноценного мировоззрения необходимо, чтобы сознание было «наполнено», т.е. как будто бы оно знало все. И для того, чтобы это все в сознании существовало, необходимо было объяснение окружающего, придумывание, дополнение в форме мифа, и позднее уже в образе Бога и религии. То есть религия оказалась тем необходимым дополнительным компонентом «цельного знания» (пусть даже придуманного, но необходимого для стабильного, спокойного существования) (см.: В.Л.Райков. Психологический и эволюционный смысл мифа. – В «Мир психологии», 2003, № 3). Таким образом, в советское время не исследовалась религия как необходимая функция сознания, как закономерность действия сознания в самом себе.

Есть ли, однако, вообще нематериальное? Существует ли оно реально? Т.е. не «миф» ли само понятие идеального? И если существование идеального «незаконно», то незаконны и реальность сознания и мысли. В природе не может существовать существующее и несуществующее одновременно, как не может существовать несуществующее. Как возможно доказать, что идеальное существует, если оно нематериально? И если речь идет о психофизиологическом процессе или его результате? Современные решения и анализ этих вопросов будут происходить на микро-уровне квантовой механики. Существует предположение, что сознание и мышление связано с волевыми и квантовыми процессами

Психофизиология сознания – это еще не раскрытая и самая главная проблема современной науки. Но я абсолютно убежден, что и сознание, и мысли материальны и материально наше воображение и психологическая расшифровка этого в ближайшем будущем. В пользу этого утверждения также свидетельствует наличие таких явлений, как телепатия. И то, что факт телепатии не имеет экспериментально постоянногоповторяющегося подтверждения, отнюдь не свидетельствует, что ее вообще нет, а говорит о том, что явление это бывает редко и способность в ней у всех людей разная, как любая способность людей к разным вещам вообще. А почему редко, все это надо бы выяснить психологам. И об этом также свидетельствуют и работы В.Л.Дурова и В.М.Бехтерева. Современное изучение квантовой механики вкупе с психофизиологией смогут дать ответ на этот вопрос в ближайшие десятилетия. С другой стороны, меня могли бы упрекнуть в так называемом по старинке «вульгарном материализме». А я мог бы в ответ упрекнуть упрекающих в отсутствии грамотного и логического мышления и понимания марксизма не как руководства к действию, а как догмы.

В середине семидесятых годов я пригласил известных тогда представителей науки Ф.В.Бассина, В.Е.Рожнова, К.К.Платонова и Е.В.Шорохову для демонстрации подготовленного эксперимента по телепатической передачи информации с помощью гипноза. Участники исследований находились в состоянии гипноза, а я, находясь на расстоянии тридцати метров в другой комнате, должен был по знаку моих гостей разбудить их «мысленным усилием». Рядом с загипнотизированными находилась Е.В.Шорохова, и когда испытуемые просыпались, она быстро выходила из комнаты и свидетельствовала об успешности эксперимента. Время для пробуждения загипнотизированных назначалось разное и они пробуждались спустя две-три секунды после моего мысленного сигнала. Повторяю, опыты прошли успешно. Так вот, как рассказывал мне потом Константин Константинович Платонов, Е.В.Шорохова сказала ему буквально: «Райкова к Институту психологии не подпускать». Она тогда была заместителем директора Института. А я мог нарушить их философскую концепцию идеальности сознания. Вот реальный пример вредной антинаучной догматичности.

В сущности, это неспособность понять догму в качестве логического тупика и бессмысленности. (Это есть, например, как я писал, также и у Энгельса, который полагал, что человек произошел от обезьяны в процессе использования коллективного труда и членораздельной речи. Но как обезьяны могли иметь членораздельную речь?

Само понятие идеальности – это только вербальная условная схема, не основанная на человеческой психофизиологии. Это не больше чем термин. Кто когда-нибудь ставил вопрос о реальности существования идеального как биомеханизма, а не только как термина? Из столетия в столетие термин «идеальное» переписывается, а что это, по-настоящему не может, и, главное, не хочет понять никто. Ведь совершенно невозможно понять, что если процесс появления мысли, зарождающейся в связи с психофизиологической функцией мозга, считается материальным, то ее результат – сознание и мысль почему-то становятся нематериальным, идеальным, т.е. становятся ничем, лишаются своей физиологии и своей физики. Но тогда как они существуют? Как могут существовать? Ведь сознание и воображение в нас существуют, и это не просто реальность, реальность в человеческом существовании основополагающая, вызывающая реальность наших действий. Ведь движение сознания осуществляется в самом мозгу через материальные психофизиологические процессы.

Во времена Аристотеля, Платона и Гегеля никто не мог и предположить о реальности материального существования сверхмикромира квантовой механики. Сам вопрос об этом не ставился.

Надо отметить, что религия, учение о Боге было не просто сводом законов и правил поведения, составленное какими-то бюрократами, к которым люди так или иначе могли относиться только конкретно как к таковым. Бог – есть некий высший идеал и высший принцип, его свод законов для данной страны, для народа, он был незыблим в сознании людей. Общаясь с Богом в храме в молитвах люди в своем мироощущении приобщались к высшим законам поведения и миропонимания самых возвышенных идеалов и самых простых форм поведения. Они отыскивали в себе чувство всего самого возвышенного и следовали им. Бог для некоторых людей есть самое высшее, что вообще может быть, а сейчас главное, что должно быть и чему надо следовать.

Это главным образом позитивная ориентация и религии, и мифа как создания эстетически духовного мировоззрения, мироощущения. Это естественное человеческое движение к совершенному развитию. Это постоянное стремление не только к нормальности и стабильности существования, это и поиск новых форм и условий улучшения существования – это постоянное стремление к прогрессу во всех возможных его проявлениях как в конкретных, так и в общих проекциях.

На мой взгляд, это именно то, что завещала нам эволюция (как будто бы завершив биологическое развитие видов, остановившись на Хомо Сапиенс). Действительно, природа отдала Человеку Разумному «на откуп» процессы возможности его собственного сознательного разумного развития. (Разум я понимаю как сознание, позитивно направленное, творчески и биологически, и созидательное). Мне представляется, что процесс изменения видов имел значение не только для формирования человека, но, главное, для я появления  человеческого  сознания.  (Райков  В.Л.  Эволюционный рационализм. М., 2003 г.).

Повторяю, что появление человеческого сознания было, на мой взгляд, запрограммировано как один из фундаментальных законов Вселенной. Механизм появления его был осуществлен через биоэволюцию, когда был создан человек и его сознание.

И именно человеческое сознание как разумно развивающееся и сознающее и окружающее, и самое себя, и должно было осуществлять замену эволюции планируемой созидательной активностью разумного созидания

человека. И это могло бы быть именно так, если бы сознание было всегда освещено разумом, а Хомо Сапиенс всегда был бы действительно разумным и понимал бы и смысл, и ценность задач своего существования.

К сожалению, в человечестве во все эпохи его существования всегда встречались люди (и встречаются до сих пор), сознание которых отягощено чем-то очень негативным, каким-то маразмом. Люди порой ради своекорыстия готовы убрать с дороги не только своего ближнего, но и «дальнего», и вообще всех людей (при этом не задумываясь, что будут «убраны» и сами). Только бы кого-нибудь ограбить, уничтожить. А если при этом будешь уничтожен и сам, ту, что же, лес рубят – щепки летят. Глупость бездонная и беспредельная и логически уяснить и оправдать это невозможно.

Потенциальная антиразумность, антипозитивность возможного действия сознания в людях и как результат прерывания тех крупиц тенденций позитивной ориентации эволюционных тенденций в социальном развитии чревато, особенно в настоящее время возникновением самых фатально ожидаемых последствий. Например, из-за мифических концепций материального благополучия существования пролетариев люди, видимо, не исключали даже возможность уничтожения жизни на Земле. Поэтому все время приходится задумываться, как шатко существование жизни на планете. Она может зависеть от прихоти одного человека.

Но, возвращаемся к началу: что же такое религия? Это уже осознанный миф, эстетически и интеллектуально усовершенствованный. Религиозное действие происходит в самых совершенных храмах, лучших воплощениях архитектурной красоты, как в архитектуре этих храмов, так и в их интерьере, отделке, росписи и наличии самых совершенных представителей духовенства. Порталы ватиканского дворца и храмов Италии были расписаны Перуджино, Рафаэлем, Микель-Анджело, Ботичелли, Тициатом и др.

Религиозная позитивность как идеи лучших человеческих устремлений была соединена с самыми лучшими, высшими эстетическими представлениями, лучшими за всю историю человечества.

Итак, повторяю, религию можно рассматривать еще и как некую социальную модель, где мифологические особенности сознания использовались как некий программный идеал, как стремление к позитивному существованию. Она, так или иначе, должна теоретически направлять людей, человечество на все самое «хорошее» и в хорошем -«лучшее», и одновременно блокирует негативные тенденции: агрессивность, злобность, зависть и стремление к преступлению и т.д.

(В настоящее время, в связи с разногласиями религиозного характера, как ни странно, также возникают серьезные противоречия в человеческом обществе, но это отдельное исследование и отдельный подход).

Итак, неслучайно именно из религии возникало настоящее искусство.

Именно религия, изображая идеалы божественного, а по сути идеала человеческого, пользовалась искусством для реальной иллюстрации реальных идеалов человеческого существования и человеческих достижений.

Идеалы, представляемые в христианской религии образами Христа и Девы Марии, олицетворяли идеальный мир, духовность и эстетического совершенствования человека и, главное, стремление к нему.

Повторяю, религий много, и между ними есть и должны быть противоречия, которые могут переходить и в религиозные войны. И потенциальная опасность тут существует и сейчас.

Однако именно на общей тенденции объединения людей в христианской религии, направленной на ощущение и понимание необходимости позитивного отношения к миру и друг к другу, именно с осуществлением этого уравновешенного баланса в мире с самим собой, именно в этом заложены внутренние предпосылки для полноценного развития и личности и сообщества. Только позитивная направленность, благоприятные условия среды и возможность к ним приспособиться и будут определять человеческое выживание и человеческое развитие. И эта тенденция самая важная в наше время. Именно это мне хотелось особенно подчеркнуть в моих работах.

В языческой религии Древнего Рима и Древней Греции и Древнего Египта было множество богов, и, стало быть, множество моделей человеческих идеалов. И что еще более интересно, что отсюда были представлены соответственно и множество человеческих типов характеров (и соответственно идеалов для каких-то определенных типов личностей. Это, на мой взгляд, особенно интересно и даже уникально. Каждый человек вольно или невольно мог найти себе идеал своего Бога и соответственно идеал, модель для своего собственного развития, своей собственной личности. Даже для женщин и в Древнем Риме и в Древней Греции были богини Афродита, Диана-охотница и др. Чаще, правда, боги были мужчины. Был Зевс, Меркурий – бог торговли, Марс – бог войны и др.

Считалось, что христианство с Богом единым, его сыном Иисусом Христом и святым духом, более совершенная форма религии, чем языческие религии Древней Греции, Древнего Рима и Древнего Египта. Однако с указанных эволюционных и психологических позиций, я, например, сомневаюсь в правильности такого подхода. Многобожие и тем более в таких идеальных «типажах» и моделях развития и эстетической представительности, как это было у древних, имело свой великий смысл развития цивилизации.

Созерцая в музеях скульптурные портреты граждан Древнего Рима, Древней Греции и Древнего Египта, нельзя не отметить ту поразительную глубину их интеллекта и яркость личностей, выраженность характера и именно выраженность, законченность образа личности – свойства, которым современный человек мог бы позавидовать.

И это в любом случае для человечества было, безусловно, хорошо. Итак, языческая религия древних могла формировать и формировала личность мыслителей, поэтов, царей… И я думаю, что в значительной мере это и определяло те удивительные достижения духовной культуры и философии, которые так были свойственны античности, а потом и эпохе Возрождения.

Божественность идеалов и моделей человеческих характеров порождали взаимодействия людей с их идеалами, их богами и не только в реальной жизни, но и в проникновении в искусство, их обожествления красоты в Боге, и в богах люди стали обожествлять красоту человеческую, ибо на нее искусство так или иначе всегда опиралось и из нее исходило.

Моделирование жизни, выделение из религии наиболее важных эмоциональных элементов, ярко охватывающих и воздействующих на умы и чувства людей, заставляющих переживать и сопереживать, развивая, обогащая и совершенствуя эмоциональный механизм духовного взаимодействия, общность и единение людей и удивительное чувство осознания стремления к этой объединенности и радости этого осознавания, осознавания реальной возможности такого объединения как какого-то предчувствия возможности реального осуществления чего-то по-настоящему ценного и хорошего и по отношению к самому себе и по отношению к ближнему. И здесь уже само искусство, уже не опираясь конкретно на религиозные иллюстрации, создает общий ориентир духовной, нравственной и эстетической ценности, наиболее удобно долженствующей соответствовать человеку. Чувство чего-то радостно ожидаемого, чего-то важного, нужного, созидательного несет в себе это приятное отношение.

ИСКУССТВО

Таким образом, в совершенстве своем искусство уже самостоятельной силой своей иллюстрации прекрасно может положительно влиять на существование. Ведь ничто так не объединяет, как искусство, как радостное объединение через хорошее и прекрасное ощущение.

Искусство – это моделирование эмоциональных реакций эмоционального сознания, это тренировка, моделирование воспроизведения эмоциональных переживаний, которые так необходимы человеку в связи с его генетической программой эволюции, всегда обеспечивающей живые существа необходимостью использовать эмоциональные реакции и для защиты, и спасения, и для нападения, и добывания пищи (В.Л.Райков. Сознание. М., 2000).

Кроме того, искусство, на мой взгляд (это было и всегда будет), путь к наиболее успешному доказательству и показу возможности развития человеческого сознания и человеческого творческого духа. Искусство иллюстрирует бесконечную возможность человеческого совершенствования и дает веру в реальный общественный и технический прогресс человечества. И это не рациональная вера и знание этого возможного будущего прогресса. Это интуитивное ощущение, но и эмоциональная уверенность. Это эволюционный рационализм. Это иллюстрация и доказательство бесконечных возможностей творчества человека.

Человек в эмоциональной духовной эстетической и нравственной самореализации достигает особых вершин, эмоционально наслаждаться которыми можно до бесконечности. Возможность достижения таких значительных и уникальных результатов в искусстве могла быть только тогда, когда в истории страны, где это возникло, несколько тысячелетий царил духовный покой, разумность и способность к той форме мироощущения, которая может быть названа «благодатью». В жизни, и в религии. Благодать, просветление, чувство наполненности внутренней созидательнойсвершаемости, духовно совершенстсвующей перерождаемости. Все это постепенно накапливается из года в год, и создает человека, его мировоззрение и личность, его позитивное мироощущение.

Все это освещает и осмысливает ценность явления искусства как эмоциональную духовно-позитивную и в конечном итоге нравственно-эстетическую и как бы специальную форму созидания и созидания человека, его эмоционально позитивной эволюционно запрограммированный потенциал, абсолютно необходимый для нормального развития как стремления к совершенству и достижению его. (Райков В.Л. Эволюционный рационализм).

Если опять вернуться к эволюции и существованию видов, то только те виды сумели адаптироваться к данным им природой условиям среды в комбинации с генетической программой возможности усвоения окружающего и возможной организации программы действий в данной окружающей среде и в сочетании с их собственной морфологией, присущей данному существу, так вот только тогда данный вид в данных условиях сможет и выжить, и развиться, и совершенствоваться, когда его возможности приспособления, т.е. способности к адаптации будут иметь какие-то возможные резервы и когда эмоциональное сознание данного существа может иметь возможность наиболее широко и полноценно, и адекватно проявляться в данных условиях существования.

Важно также еще, что только при таких условиях возможно и совершенствование каждой отдельной особи и должны иметься необходимые условия для существования необходимого количества популяции и адекватные условия размножения. Но вернемся к искусству.

ИСКУССТВО.

Искусство. Искусство есть результат эволюции живого, его появление надо исследовать отдельно и с точки зрения биологии поведения живых существ в брачный период. И таким образом брачное поведение высших животных явно свидетельствует об определенных формах поведения, которые можно рассматривать как нечто предшествовавшее появлению искусства, нечто предваряющее его у человека. Своеобразный ритуал в поведении и танцы, и пение птиц, определенные взаимоотношения и видовые закономерности организации пар и варианты определенного поведения, свойственные только данному виду – все это обусловливает наличие необходимости «предбрачной предыгры», свойственной уже животным, начиная, видимо, с птиц, земноводных и, конечно же, млекопитающих Необходимо, однако, отметить, что в искусстве возможно осуществление

моделирования не только предбрачного поведения и игры, но и вообще моделирование охоты, уборки урожая и вообще моделирования жизни. Имеют ли место определенные генетические модели поведения «брачной» наследственности у людей? Определенно да.

Искусство только берет начало из генетических программ, а потом переходит в высшие достижения человеческого духа и онтогенетического развития личности.

Но у людей это все-таки как бы интуитивное ощущение появляющейся включенности в очарование влюбленности. И я рискну сказать, что именно чистая сексуальность в «голом виде» в такой форме эмоционального переживания может не всегда быть связана с прямым осознанием сексуального вожделения плотского характера, а если оно все-таки присутствует, то иногда даже не обязательно не всегда в доминирующей осознанности, а является частью общезахватывающей человека влюбленности. Но влюбленность бывает разная и об этом ниже.

Для искусства, однако, важно, что в организме человека происходит общий подъем резервных сил психики и психофизиологии. Этот общий подъем по идее должен и может быть связан именно с осуществлением влюбленности и должен, так сказать, «обслуживать» именно задачи этой влюбленности и опять-таки какого-то неосознаваемого стремления к идеалу красоты и совершенства. Т.е. все это может быть глубже, интереснее и значительнее.

Но, разумеется, это общий психический подъем и эта психофизиологическая мобилизация может быть использована и используется достаточно широко для мобилизации любых видов человеческой деятельности и человеческого существования. И это практически происходит.

И, конечно, прежде всего, это связано с деятельностью творческой.

Общеизвестно, что искусство мобилизует человека именно за счет моделирования активации эмоционального сознания. Ведь именно созидательная   творческая   деятельность,   особенно   великих   творцов,   в значительной степени определяет развитие человеческой культуры.

Так вот, у классиков марксизма я читал, что искусство связано с классовым движением, классовой борьбой пролетариата. А Энгельс, как я уже упоминал, считал, что человек произошел от обезьяны и в процессе организации у нее коллективного труда и использования членораздельной человеческой речи (В.Л.Райков. Мозаичная теория сознания. Мир психологии, 2002, № 4). Ну, какая членораздельная человеческая речь может быть у обезьяны? Я обратил внимание на эту нелепость еще в книге «Биоэволюция и совершенствование человека. Гипноз, сознание, творчество, искусство». (М., 1998).

Самое интересное, однако, говорю еще раз, заключается в том, что в нашей науке из статьи в статью переписывается эта ссылка и делают это «не простые» люди, а ученые и даже специалисты по сознанию. Это поразительно, как иногда нет желания просто прочесть и осмыслить, что там написал «классик», а потом и ты сам. Проблема была в какой-то степени и есть также еще и в том, что, монополизируя научное и особенно философское мировоззрение, позиции в исключительной направленности и ориентации того, что считалось в свое время «верным курсом», которым следовали и должны были следовать ученые товарищи.

Итак, искусство…

Можем ли мы сейчас представить мир без Рафаэля, Леонардо д£ Винчи, Моцарта, Бетховена, Баха, Шопена, Шекспира, Данте, Шиллера, Томаса Манна, С.В.Рахманинова, Л.Н.Толстого и т.д. Доморощенные и приземленные, не духовные, и даже антидуховные, эстетически безграмотные классики марксизма исчезли, их больше позитивно не цитируют. А величайшие люди искусства в истории остались…

А вот если бы не было классиков искусства… Была бы неописуемая трагедия. Уверен, что техногенная цивилизация прошлого, двадцатого века, фактически была бы невозможна. Даже недостача одного из указанных (да и не указанных) мною великих представителей искусства истории человечества нанесло бы непоправимую утрату развитию человечества, которую даже трудно представить.

Возьмем хоты бы Данте, его «Божественная комедия» была порождена его неразделенной влюбленностью к Беатриче. Ну, и кто же такая Беатриче? И кто такой Данте? И тем не менее эта Беатриче неразделимо связана с Данте. Не было бы Беатриче, не было бы Данте, или он был бы другой. А для культуры нашей цивилизации это существенно.

Или возьмем так часто упоминаемого и любимого мною Шопена. Я думаю, что если бы не было Шопена, наша современная цивилизация была бы вообще другой, гораздо более бедной и более «скверной». Можно, конечно, возразить (особенно устами последователей «единственного правильного учения»): «Как известно, история не имеет сослагательного наклонения». Имеет, имеет, отвечу я, особенно глупая история и вообще всякие глупые истории. Глупость сослагательного наклонения определенно имеется. Кроме того, я могу с полной ответственностью утверждать, что если бы не было «единственно правильного учения», и особенно тех людей, которые его развили и «внедрили» и обусловили. Если бы их не было, то, конечно, наша страна не рассчитывала сейчас свой бюджет на распродаже природных ресурсов и вообще была бы нормальным государством, где бы людей ценили и любили.

Все страны переживали войны: Германия, Япония, Южная Корея, Тайвань, которые не были «инфицированы «самым верным учением», продают свои творческие изделия. И только арабы, Венесуэла, Россия (а раньше СССР) живут на то, что продают нефть, уголь, газ и… оружие. Если бы царь Николай II мог предвидеть такое, то, наверное, не отрекся бы от престола.

Итак, эстетическая, духовная, культурная цивилизация не может быть представлена опять же без Шопена и Листа. Но сослагательного наклонения в истории не существует. Я однако не могу себе вообразить, что могло бы не быть Шопена… Это не сослагательное наклонение, это какой-то странный бред… Нет… Нет… Нет… Никаких сослагательных наклонений.

Но ведь очень важная часть творческого наследия Шопена была вдохновлена знаменитой писательницей того времени Жорж Санд, потрясающе привлекательной дамой и очень талантливой писательницей (может быть, самой одаренной писательницей за всю историю цивилизации). И тем не менее даже один шопеновский полонез или одно скерцо, даже один вальс «перевесит» все то, что сделала за свою жизнь Жорж Санд. Конечно, неотразимой очарование Жорж Санд, ее романы с виднейшими людьми того времени: художником Делакруа, поэтом Альфредом Мюссе, Ф.Листом (и, наверное, есть многие, еще неизвестные). Все это стало не просто историей, но и историей искусства.

Жорж Санд была замужем за Делакруа, известнейшим в ее времена художником (кстати, именно Делакруа написан в свое время прекрасный портрет Шопена). У Жорж Санд был взрослый сын, Морис Санд, который в какой-то момент поставил вопрос бескомпромиссно: «или я или Шопен». Мать выбрала сына, и несчастный Шопен вскоре после разрыва скончался (и с ним скончалась или, скорее, не родилась изумительная музыка).

Может быть, в этом случае надо все понимать, все оценивать, все предвидеть. А разве это возможно? Здесь как будто бы никто не виноват… А если подумать? Разве мнение Мориса Санда, который был никем для^стории искусства и истории цивилизации, должно было повлиять на возможность создания лучших музыкальных произведений человеческой истории планеты, а оно повлияло и трагически повлияло.

Ну, а мы, разве мы, тем не менее, не должны поставить памятник блистательной умнейшей женщине за то, что она обогатила нашу эстетическую духовность, вдохновив Шопена на беспримерное в истории человечества искусство.

Трагедия была, однако, в том, что Жорж Санд по-настоящему не понимала той значительнейшей роли в истории, которую ей уготовила судьба – быть вдохновительницей Шопена.

Очаровательная красавица и выдающегося ума женщина, несравненного обаяния, она, конечно же, была более чем самодостаточна. Так что мы все в неоплатном долгу перед ней.

(Очаровательная Жорж Санд подарила миру самые вдохновенные эпизоды музыкального представительства планеты.)

Тем не менее «Консуэлло» или «Графиня Рудолыптадская», написанные Жорж Санд, книги, конечно, великолепные, захватывающие, и я сам читал их в детстве и был тогда потрясен. Но детство прошло, а Шопен остался и не только для меня, для людей прошлого, настоящего и будущего, и в детстве, и в зрелости, и в старости. Путь эти компьютеризованные мозги будущих поколений будут знать, что человек в девятнадцатом веке мог быть удивительно очаровательным, творчески искрящимся и потрясающе жизнеутверждающе свободным. Его свобода была в постоянной способности искрящегося, фонтанирующего созидания (но что самое важное – созидания как высшего достижения, высшего представительства того, что было, что вообще могло бы быть даже только мыслимо в воображении,, в мечтах. И что должно быть. И самое главное – это было воплощенной творческой иллюстрацией созидающей эмоциональной позитивностью развивающегося человечества.

Это реальное, фантастическое свидетельство достижения творческого Духа человеческого сознания. И этого никогда не могла и не может сделать неживая и не обладающая сознанием природа.

Важно, что здесь биоэволюция не только демонстрирует возможность и результат развивающейся эмоционально позитивных достижений человеческого сознания развивающегося человечества. Это так же показывает, что человек сам может для себя создавать и формировать свое Духовное и эстетическое, эмоциональное и общественное развитие и совершенствование через искусство. Таким образом человек сам может создавать для себя необходимые условия позитивного существования.

В свое время Антон Григорьевич Рубинштейн, по воспоминаниям С.В.Рахманинова, во время своих знаменитых исторических концертов говорил, что «каждая нота у Шопена чистое золото». (Сергею Васильевичу еще в юности удавалось слышать эти «исторические концерты» А.Г.Рубинштейна). И это абсолютно верно.

У Шопена нет ни одной «незначащей» ноты, ни одной не освещенной духовно и самым высочайшим образом эмоционально организованной мелодии. Эти мелодии: скерцо, экосезы, вальсы, полонезы, баллады -все это было торжественно-радостным праздником созидающего творческого порыва и творческого прорыва искусства в вечность. Это было совершенно удивительное и ни у одного композитора больше не встречающееся фантастическое сочетание детского, юношеского и даже зрелого, мудрого возраста. Шопен – это не просто легенда, это, пожалуй, «указующий перст» духовно эмоционального существования. Это тот уровень, на котором, на мой взгляд, люди должны жить. Это модель идеала жизни и чувства.

К сожалению, по-настоящему играть Шопена, раскрывая глубинную красоту его страстей, творческой свободы, могли не так уж много пианистов, даже среди великих музыкантов. Их можно перечислить по пальцам. И из тех, кого мне довелось слышать, это были Альфред Грюнфельд, Иосиф Гофман, Артур Рубинштейн, Валерий Васильев, Сергей Васильевич Рахманинов и несколько других, Ну, и из тех, кого мы не могли слышать, но о которых слышали, это, конечно же, Ф.Лист и Антон Григорьевич Рубинштейн.

Конечно же, нельзя обойти и знаменитого Владимира Горовица. Исполнительское искусство Горовица однако оставляет место для «сослагательного наклонения». Это, тем не менее, несомненно, один из крупнейших пианистов после С.В.Рахманинова, и сохранившиеся после него записи, по-своему неповторимые. И, тем не менее, прослушивая его игру, что-то всегда остается в воображении как возможность улучшения. И этого, конечно, не было в исполнительстве С.В.Рахманинова. Его мышление не только всегда соответствовало лучшим вариантам возможности Вашего воображения, но и всегда превосходило его. И здесь, на мой взгляд, заложено основное качество замечательного исполнителя самого высокого уровня. Его исполнение всегда соответствует самым лучшим Вашим представлениям и надеждам на представление. (Тем не менее, исполнение В.Горовицем Концерта Брамса под управлением Тосканини безукоризненно идеально).

Несомненно, что высочайшая радость для слушателя и счастье – это новый подход в интерпретации уже хорошо знакомого музыкального произведения. Это всегда новый прорыв, созвучный мировому ощущению гармонии, в данной музыкальной пьесе. Это не просто слова. Это высшее достижение, какое, например, было в исполнительском искусстве С.В.Рахманинова и Ф.Крайслера – это духовные и эстетические эталоны цивилизации истории человечества и человеческой культуры.

Я могу бесконечно обращаться к скрипичному концерту Бетховена в исполнении Фрица Крейслера. Им было сделано две записи этого концерта, первая в тридцатые годы, под управлением Лео Блеха, и вторая запись уже позднее с другим дирижером.

Запись с Лео Блехом совершенно поразительная. Я бесконечное количество раз возвращался и вот возвращаюсь сейчас опять к этой записи не просто как к классическому образцу возможностей этого гениального скрипача, Не только как к эталону необычайной ясности музыкального мышления, воплощенного в изумительной игре на скрипке и фантастически прекрасной передачи музыки. Здесь также и идеальная взаимосвязь гармонии отдельных частей концерта с каденцией самого Ф.Крейслера. Здесь и ощущение какой-то необыкновенной духовной чистоты, и божественного возвышения, летящего ощущения музыки. Здесь как бы всё есть как надо, и как должно быть и как обязательно когда-нибудь еще будет, безмятежно и просветленно (если искусство когда-нибудь сможет быть по-настоящему востребовано). Это есть тайна «вневременности» исполнения. Одновременно здесь высочайшая индивидуальная особенность скрипача, его культура, интеллект, его отраженная в музыке бесконечная доброта, переходящая в гармоническое счастье наслаждения существования во всей Вселенной; отсюда и высшая гуманность – образцы и примеры лучших людей за всю историю человечества.

XIX век  будет еще переоценен и заново переосмыслен. Его поймут как удивительное время в существовании человечества. В то время люди уже развились настолько, что начали реально жить духовными ценностями искусства и культивировать, и развивать их в отношениях между собой и в отношении тех задач, которые они ставили. Возникло понимание значения творцов искусства и его связи с индивидуальным и социальным развитием человечества.

XIX век, это было время, когда искусство почти освободилось от социально монархических или чрезмерных религиозных влияний. Искусство стало самоцелью как путь развития общества. Оно стало «собственным смыслом самого себя» и своего служения людям. Именно через искусство в 19 веке люди впервые стали ощущать безграничность своих возможностей. И возможность эту потенциально реализовать и в искусстве, и в жизни, завершая свое величайшее творческое свершение появлением таких творцов как Ф.Лист, Бетховен, Шопен, Шуман, Дебюсси, Скрябин, Рахманинов, Сезанн, Клод Моне, Матисс, Врубель, Кандинский, Прокофьев, Стравинский, Равель, Оливье Мисьен

Общеизвестно, что многие из этих творцов перекочевали в век двадцатый, но унаследовав и полностью сохранив миропонимание и эстетические традиции века девятнадцатого (т.е. веру в творческую позитивность развития и созидательную мощь человеческого интеллекта).

Сейчас, однако, видно, что за этой творческой свободой и позитивной созидательностью стояла не просто вера в человеческие возможности, но и возможность   так   или   иначе   эту   веру  эмоционально   почувствовать   и реализовать, и внедрять ее в искусстве, воплощать потом ее в жизнь.

Начала появляться так называемая (впоследствии) научная фантастика, воображаемые предвидения которой действительно иногда становились реальностью: летательные аппараты, подводные лодки, высадка человека на Луну и т.д. Это была большая гордость для человечества. Оно предчувствовало технический прогресс как неотвратимость прогрессивного развития общества вообще. И, может быть, эта вера была не всегда осознанна. Однако каждое научное достижение еще на заре двадцатого века и в конце девятнадцатого встречалось с громадным общественным энтузиазмом и самой оптимистической реакцией как действительное свидетельство могущества возможностей человека. И так было в какой-то степени уже и потом, в двадцатом веке, особенно в начале.

И именно двадцатый век, освободивший личность, век созидателей, творцов подготовил почву той серии беспримерных открытий, которые украсили человеческий род, историю и стали пока высшим достижением человечества.

Однако люди конца 19 века еще не понимали ясно, что прогресс (очевидный и явный) уже начинает выражено разделяться на прогресс гуманитарный, эстетический, философский и особенно прогресс искусства и прогресс технический, где начинают всплывать и технические открытия и Достижения.

Технический прогресс становится обособленной самостоятельной и в Дальнейшей все более и более доминирующей формой развития общества. Технический прогресс. Совершенно несомненно, что такое развитие прогресса не было заранее запланировано. Оно организовалось как бы само собой, по мере практической необходимости. Вторая половина 20 века Проиллюстрировала беспрецедентный рывок в этих достижениях, это общеизвестно.

Люди высадились на Луну, посадили управляемые механизмы на Марс и Венеру, научились клонировать живые существа. (Совсем недавно на свет появилась клонированная лошадь). Чтобы определить и даже просто обозначить все достижения в этой области, пришлось бы занять громадное бессчетное количество страниц. Но почему человечество как-то сразу в 19 веке освободилось в целом, ведь, в сущности, в искусстве были совершенно замечательные сверхдостижения и в прошлые тысячелетия, и это как-то заметно не отразилось на общем потенциале жизненного прогресса человечества. И, в частности, не отразилось на резком росте технических достижений. (Ну, очевидно, все-таки как-то отразилось, но, конечно, не так, как в 19 и 20 веках).

Для этого есть масса причин. Я совершенно уверен, что если бы общая эстетическая ориентация в конце 19 и начале 20 веков была бы такой, как в Эпоху Возрождения, то негативная составляющая технического развития, т.е. ее направленность на войну, была бы не так заметна, если вообще бы могла быть.

Ведь даже те религиозные идеалы Христа, которые тиражировала тогда католическая церковь, все равно олицетворяли именно нравственный прогресс, тенденцию нравственного и эстетического развития именно с позиций христианского человеколюбия и именно направленное к этому человеколюбию как к цели. Можем ли мы, однако, говорить, что в наше время человеколюбие было так или иначе внутренней или внешней целью как в 19-м и 20-м веках. Нет. Но это не значит совсем нет. Было безудержное человеколюбование, была чуть ли не нарцистическая вера в безграничные, но, конечно, только положительные совершенствующие возможности.

Человечество, освободившись, научилось наслаждаться собой, самолюбование своим созиданием как принципом, как позицией, как стремлением, стало осознанной формой. А так как в условиях 19 и начала 20 веков творческое развитие было многонаправленно и свободно, то основа для самых разнообразных возможностей творческого самоутверждения была безгранична.

Несмотря на беспримерные достижения в искусстве античности люди еще были не готовы к скачку технического прогресса, они не были свободны. Еще было рабство. И у них еще не было технических достижений, оснащенности для такого совершенного скачка, который был в 20-м веке.

Итак, искусство в 18-м и 19-м веках становилось свободным. И по содержанию, и по форме выражения. В России как-то было принято, что искусство существовало в качестве некоего «учебника» жизни. Знаменитая фраза «Что делать?». На этот вопрос давались разные ответы. Писатели были не просто «педагогами», но «инженерами человеческих душ» для того, чтобы идти «верным курсом» (т.е. в советское время в фарватере советской идеологической программы, писатели действительно как бы реально учили, как быть и что делать и даже в каких-то конкретных случаях в деталях пытались программировать ситуации. Люди хотели от искусства конкретной реальной программы обучения жизни. Но, на мой взгляд, оно может создавать только эволюционно-положительную атмосферу, кругозор ощущения жизни.

ЗВЕЗДНОСТЬ А.БЛОКА

А.А.Блок в предисловии к своим пьесам писал, что он в этих сравнительно небольших произведениях является лириком, он не рассчитывает на какую-то программу обучения читателей и просто показывает, как люди чувствуют и переживают.

Так было, однако, не всегда.

В своем Предисловии к сборнику лирической драмы (А.Блок, т.4, с.73. М.-Л., 1961) Александр Александрович писал, что самое большое, что он может сделать в лирике, это обогатить душу и усложнить переживания. «Никаких идейных и моральных выводов я не делаю» (там же, с. 434).

Однако уже с наших современных позиций нашего времени, я сейчас полагаю, что то, что А.Блок называет «лиризмом», есть все-таки не что иное, как обучение жизни, но не на уровне фактологических рекомендаций, а на уровне эмоциональных переживаний, моделирования эмоционального сознания, т.е. как бы иллюстраций возможного эмоционального реагирования эмоциональной иллюстрации ощущения, но своего времени своей современности. Это расширяло возможности действия и созидания. И вызывало чувство уверенности и подлинности верности развития.

В пьесах А.Блок раскрывает возможности идеальных взаимоотношений людей, иллюстрирующих основу творческого ощущения и творческой деятельности, когда любовь человеческая и стремление к высшим проявлениям духа приводит творца к космическому мироощущению.

Люди соотносились у поэта со звездами, а главная героиня в финале пьесы «Незнакомка» сама становится звездою на небосклоне. Блоковское мироощущение потенциально почти всегда звездное и космическое и вместе с тем по-земному восхитительное (и звездно-восхитительное).

Таким образом, здесь имеет место прежде всего именно обучение высшим эмоциональным переживаниям, безграничное расширение диапазона эмоционального сознания в направлении самых возвышенных моделей, диктуемых самым уникальным воображением и лучшими качествами человека. (И в руководстве практической жизни возможность использовать именно эту эмоциональную звездность) как идеал ощущения совершенства..

Я, однако, думаю, что А.Блок до конца не додумывал аналитически свои пьесы, он руководствовался интуицией. «Для всех пьес прекрасная жизнь есть воплощение Вечной Женственности» (с. 434). И вместе с тем поэт считает, что для кого-то «Незнакомка – звезда, павшая с неба и воплотившаяся лишь для того, чтобы опять исчезнуть…» (с. 434). Можно только удивляться интуитивному глубокому стремлению Блока к звездам. Это одна из самых больших загадок поэта. И как это у него неотразимо прекрасно, как это превосходит и Ваше индивидуальное понимание и ощущение красоты. Интуитивное стремление А.А.Блока к космической «праматери природе», к звездам, к космосу и это и есть интуитивное ощушение глобального эволюционизма, космического рационализма, эволюционной программы всей нашей жизни. Он тянулся к звездам, потому что чувствовал, что «все оттуда», что все законы там и только одна идеальная звезда становится неизменным и идеальным существом. И только от звезд пришел человек.

Свет звездный лишен пошлости. Здесь своеобразная нравственность самых высших возможных форм человеческого мироощущения и поведения, которое могло бы быть представлено творцом-поэтом, человеком. И опять эта так называемая блоковская лирика – это то, что тогда называлось символизмом в сущности, помимо сугубо субъективных и именно лирических переживаний, это и есть высшая форма высших человеческих ощущений, переживаний, где творчество, созидание неосознаваемо вплетается в глубинные связи всего живого и неживого в гармонии творческого развития, где творчество и жизнь стремятся к максимально созидаемому совершенству и в жизни, и в искусстве.

Именно здесь эмоциональная направленность (по А.Блоку, так сказать «лирика») играет, на мой взгляд, и явную, и неявную роль в положительном, позитивно направленном существовании жизни. И смысл жизни -постоянное стремление к совершенствованию и в воображении, и в реальной практике существования и в прошлом, и в настоящем, и в будущем.

Интуитивное усвоение возможной позитивности и одновременно внутренней космичности представляет еще не исследованный пласт осмысления искусства именно как эволюционной рациональности, эволюционного рационализма, имеющего свои ориентиры в человеческом обществе.

Именно позитивно направленное человеческое эмоциональное сознание наиболее бескорыстно и «безагрессивно», поэтому эти отношебния всегда добрые, «конструктивные» и «результативные» уже в каких-то конкретных достижениях. И именно такие модели эмоционально направленных контактов, очевидно, необходимо планировать и в наше время.

Я, конечно, понимаю, что предлагаемая здесь схема достаточно упрощена. И тем не менее я называю ее структурой, потому что именно здесь заложена важнейшая основа существования и развития, и распространения жизни и появления и развития человека, и человеческого сознания, вплетенного в космическое миросозерцание и мироощущение, прочувствованное и представленное в искусстве, и понятое как эволюционный рационализм, позитивность развития.

Люди, которые поймут, что все, что есть вся Вселенная и вся жизнь, и человек произошли из Космоса, при развитии самой Вселенной и из Вселенной. То есть они все «дети» Вселенной, ее эволюция и развитие. И вот тогда человечество начнет понимать, что мы, люди, несем ответственность за нашу жизнь не только перед самым человеческим сообществом, но прежде всего перед эволюцией Вселенной, ибо жизнь и жизнь разумная, и сознание, и разум принадлежат не только нам, но и Космосу.

Мы принадлежим не только себе, но и Вселенной, и породившему нас Космосу.

Возникает, однако, и вопрос, почему только эта схема, почему не что-нибудь другое. Потому, что биоэволюция и процесс ее осуществлебния и программа развития и совершенствования живого, идущая через развитие и совершенствование видов (как в сфере морфологии, так и в области программы контакта с окружающим миром-сознанием), то этот^ процесс логически закономерен и запрограммирован и строго последователен. Развитие, совершенствование и распространение любых форм жизни всегда обусловлено только возможностями «максимального благоприятствования» и возможностями резервов эволюционной адаптации данного вида. Это фундаментальный закон и его действие.

Таким образом, только все позитивно развивающее, включая все условия окружающего (как природные условия и общение с окружающими животными и растениями и, наконец, условиями межвидового общения). Только это может обеспечить живой системе совершенствование развития и распространение популяции. Ну, а для человека возможности анализа окружающего как формы «максимального благоприятствования» является, прежде всего, анализ состояния реагирования человека в его эмоциональном сознании, эмоциональной оценке и на неосознаваемом и на осознаваемом уровне.

И именно эмоциональная ориентация как вера, как ощущение грядущего лучшего, впитавшаяся в человека и человеческое сообщество, будет в известной мере определять и сам процесс, и качество его развития. Я опять-таки подчеркиваю, что такая достаточно однозначная и суженная позиция в значительной мере условна, так как лишена альтернатив и многообразности, а стало быть, возможности анализа этой многообразности, что, конечно, должно практически почти неизбежно иметь какие-то потери.

Так или иначе, но то, на что я указал, все-таки является основной, основным подходом. Позитивная ориентация во всем. Позитивная ориентация через эмоциональное сознание и в жизни и через искусство. Позитивная ориентация как профилактика, как лечение, и как созидание направленности общественного развития. Как искусство.

Анализируя творчество Александра Блока, можно привести большое количество примеров взаимопроникновений красивейшей влюбленности с космическим звездным сплетением, буквально завораживающим своим очарованием. «Шлейф твой забрызган звездами/Синий, синий, синий взор».

«Желтый платок твой разубран цветами
Синий то маковый цвет,
Смотришь большими, как небо глазами,
Вечному путнику вслед…»

Конечно, можно полагать, что это аллегории, метафоры и все, что я пишу, «глубоко притянуто за уши». Но вот в этой своей потенциальной антитезе главное, чтобы Вы сами, читатель, не притянулись за уши или за что-нибудь другое.

Проанализируйте свое собственное сомнение именно как феномен «притягивания» и, если оно возникает и чувствуется, попытайтесь честно понять, за что Вас начали «притягивать». Сознаюсь, я тоже как-то «притянулся», но это не тема данной работы и, боюсь, что не хватит духу говорить, что, как и когда и зачем… (Простите, шутка).

В какой-то степени сам А.Блок, может быть, объяснит ситуацию. «Реальность, описанная мною, единственная, которая для меня дает смысл жизни миру – искусство». Я думаю, что это действительно так. Но такая особая реальность – это результат великого таланта, и поэт ей распоряжается до самых глубин своей творческой одаренности, своего созидающего духа. Он полностью реализует себя. И реальностью становится уже его воображение. А воображенная реальность – жизнью.

Поэт интуитивно и очень точно чувствует, как можно и нужно выразить чувство любви в начале двадцатого века, века нарождающихся реалий космических свершений и, заметьте, именно в России. Блок не дожил до высадки человека на Луну каких-нибудь четырех десятилетий. Звездная эра вступила в двадцатом столетии в свои права. Планеты, спутники, звезды стали «осязаемыми», стали ближе. Взаимодействие человека с космосом сталь реальностью, стало материальным.

А любовь стала звездной боле чем когда-либо:

«Шлейф твой осыпан звездами…
Синий, синий, синий взор…»

Конечно, на мой взгляд, А.Блок вряд ли сознательно ориентировался на приближение космической эры в существовании нашей цивилизации. Во всяком случае, я убежден, что он не соотносил сознательно космос со своей поэзией. Он олицетворял собою не эру космического существования. Он олицетворял собою космическое существование во всем, и оно постоянно присутствовало в его в душе. Он предчувствовал и предвосхищал. Он как бы интуитивно связывал свое человеческое существование и жизнь наиболее

близких ему людей именно с неизменностью и вечностью звезд и космоса. Более точно сказать, что он связывал красоту человека со звездами.

В восьмидесятых годах двадцатого столетия я был глубоко увлечен искусством А.Блока и даже сам стал писать стихи, и, как тогда казалось, серьезно.

Вот как мне тогда представлялся образ Блока (естественно, никаких мыслей, которые я излагал здесь выше, никакого «космического подхода», космической звездности как осознанного понимания и в помине не было). И тем не менее все все-таки было. Помню, я представил себе А.Блока в Петергофе, стоящим у окна одной из гостиных залов дворца. И вот стихи о нем.

В.Л.Райков.

ПАМЯТЬ О БЛОКЕ.

Задумчиво смотрит на море,
Как врубелевский пророк,
И звезды горят во взоре,
Поэт Александр Блок.

Овеянный светом печали,
Дыханием вечности,
В глазах его звездные дали
Слились с бесконечностью.

Вспомнят тебе, как Гомера,
\ Через тысячу лет.
Да святится твоя вера,
Русской земли поэт.

«Космическая звездность», очевидно, ассоциировалась у А.А.Блока с бездонной  красотой звездного  неба и чем-то всегда самым  постоянно-стабильно-прекрасным. Сейчас мне, однако, кажется, что А.А.Блок так или иначе чувствовал, предугадывал, эмоционально ощущал единство человека и звезд, человека и Вселенной, хотя вряд ли над этим серьезно задумывался.

Согласно современной теории, человек произошел из материи перегоревших звезд(В.В.Казютинский. 2002, декабрь. Сборник, посвященный 40-летию творческой деятельности В.Л.Райкова. Ин-т психологии РАН).

В те годы я также оказался под властью этой эстетической космической «звездности». Более того, рассматривая уже сейчас, в 2003 году сделанный мною в 1951 году живописный портрет пианиста Валерия Васильева, я вдруг увидел в его глазах ту же «великую русскую космическую тоску» (свойственную и М.Врубелю, и А.Блоку). Хотя опять же я никак не мог еще тогда быть именно как-то вовлечен в проблему этой эстетической концепции. Я и не мог ее в то время осмыслить и ничего о ней не знал, и не знал по-настоящему творчества М.Врубеля и А.Блока. Но, видимо, интуитивно все чувствовал и опять же предвосхищал своей дальнейший творческий путь, связанный с творчеством этих людей, их единством и их глубинным внутренним проникновением в вечную загадку смысла творчества и смысла жизни и смысле звездности самой России, самой моей Родины.

О ЛИТЕРАТУРЕ

Вопросы о понимании и оценке литературы, несмотря на свою лежащую на поверхности простоту и относительную легкость, оказывается, едва дли не самыми сложными. Анализ эстетического значения литературы и ее специальной ценности как искусства осложняется применением вербального сознания и как анализа этого вида искусства, и как использовавшегося в самом искусстве как своей собственной формы и содержания. Т.е. это можно было бы сравнить с тем, как если бы мы попытались раскрыть содержание картины и ее понять и оценить какими-то допотопными рисунками.

С другой стороны, здесь именно вербально необходимо описывать эмоциональные переживания героев, т.е. опять же описывать переживания, функцию эмоционального сознания, а не воспринимать это зрительно как живую ситуацию. Восприятие не просто как анализ этого состояния, а как зрительно воображаемое последовательное движение зрительных образов. Таким образом, через самый сложный вариант сознания, сознания вербального, необходимо моделировать все варианты сознаний через словесное описание. И использовать воображение и зрительное, и обонятельное, и эмоциональное, и всяческие другие варианты сознаний (и опять же все через вербальное воображение и исключительно используя вербальное мышление и сознание). Таким образом, опять повторяю, такое вербальное воспроизведение искусства (литературы) опирается на все формы восприятия и сознания по каналам восприятия, на память этих вариантов сознания и на эмоциональное воображение (на мышление моделирования эмоционального сознания). Все, естественно, происходит в одновременной комбинации этих вариантов сознаний в воображении в различных моделях мышления. Таким образом, описательное вербальное сознание писателя как бы опускает читателя на уровень сознания по каналам восприятия, и потом уже заново испытанные переживания находят у читателя свои собственные новые вербальные оценки.

Отсюда необходимо не только понимать содержание того, что писатель хочет сказать и какие глубины содержания литературного произведения он представляет. И если в живописи и музыке необходимо обучиться и грамоте, и соответствующему сознанию, и мышлению, то в литературе необходимо адекватно владеть вербальным сознанием и литературным языком, т.е. вербальным мышлением и сознанием.

Возвращаясь к тому, что анализ литературы также происходит на вербальном уровне (и это и затрудняет, но одновременно и облегчает оценку этого произведения искусства). Не просто описать человеческое существование, это ведь должна быть попытка глубокая и красивая попытка обобщить и определить какие-то важные качества человеческой личности, человеческого характера, по возможности сделать это убедительно и красиво и сделать (сознательно и неосознаваемо) по возможности так, чтобы это было каким-то примером, каким-то позитивным знанием. Задача литературного искусства, однако, в целом обязательно опирается на эмоциональное сознание и реагирование. Даже если предполагается какое-то очень глубокое раскрытие характера персонажа и человек отчетливо зрительно воображает, чуть ли ни эйдически видит всю описываемую картину и переживает ее, ЧИТАТЕЛЬ ЧЕРЕЗ ВЕРБАЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ, ВЕРБАЛЬНОЕ МЫШЛЕНИЕ МОДЕЛИРУЕТ И ВОСПРОИЗВОДИТ СОЗНАНИЕ ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ И ЕГО ВОЗДЕЙСТВИЕ НА СЕБЯ.

Таким образом, обобщенная задача искусства связана с созиданием таких творческих ситуаций эстетически ярких и как бы глубинно проникающих в сущность всего литературного материала, всех деталей и в описании характеров образов, и в описании всех деталей антуража. Но, подчеркиваю, что здесь, прежде всего, доминирует эмоциональное сознание, и от силы, глубины, широты, и вовлеченности, и красоты эмоциональной гармонии и зависит, прежде всего, успешность эстетической ценности литературы. Здесь, однако, необходимо отметить, что эта глубина и эмоциональная яркость, всеохватывающая и всепроникающая, может быть настолько мощной, что эта эмоциональная сила начинает переходить в свой новый вариант вербального проникновения и понимания. То есть вербальное проникновение в литературе происходит не только через непосредственное описание ситуации, определяемое только через словесное выражение. Нет. Повторяю, истина выкристаллизовывается вторично, через переживание, через активность эмоциональной переполненности, которая переливалась в другие варианты сознаний и, главное, в вербальное понимание новой, красивой и важной истины. (Но опять-таки, это вербальное выражение и вербальная оценка не необходима).

Одно из наиболее замечательных эмоционально насыщенных произведений, на мой взгляд, является «Старик и море» Э.Хемингуэя.

Общее впечатление «истины», как некоего нового переживания, возникающее после чтения этой работы, определяет состояние духовного величия и внутреннего могущества человека. Воля и достижение высшего результата, идущего через великие свершения человека, безграничны. Даже если эти великие свершения идут через великие жертвы. Великие жертвы человека могут совершаться только во имя высших позитивных и благородных целей. Создание глубокого эмоционального переживания этой возвышенной благородности и духовной овеянности авторского эмоционального изображения в словесном вербальном оперировании, имея только образное воображение, представляет собой, на мой взгляд, помимо всего прочего внутреннего некий творческий героизм. Предельно сложно не только так ярко описать переживания старого рыбака в казанной новелле Хемингуэя, но и осуществить описание эмоций героя столь безошибочно, не допуская ни одной ошибки, ни одной лишней детали. Каждая фраза, каждое слово усиливают это прекрасное эмоциональное воздействие. Еще и еще раз подчеркиваю, что только самым высоким целям и высоким переживаниям доступно совершенство и по форме, и по содержанию, и по красоте воплощения замысла. Здесь так же, как в упомянутых мною работах Д.Баланчина, только совершенное эстетическое мироощущение и мировоззрение, только совершенная эмоциональная форма переживания способна создавать совершенную Форму искусства (Райков В.Л. Искусство и сознание. М., 2000; В.Л.Райков Эволюционный рационализм. М. 2003).

Таким образом, вербально выраженные иллюстрации искусства могут в литературе передавать самые высшие и самые яркие, и самые сильные эмоции и максимально активизировать эмоциональное сознание.

Другой уровень возможностей литературы в значительной мере использует Философскую и интеллектуальную особенность своей вербальной организации. Вербальное мышление в литературе может ориентироваться на философское, интеллектуальное понимание и мировоззрение, естественно, в комбинации с действием эмоционального сознания. Существует определенное количество людей, которых больше интересуют размышления, аналитические сопоставления различных ситуаций, понимание и усвоение различных идей, истин. Но при этом, повторяю, все эти составляющие должны быть представлены в совершенной эстетической «очаровательности» в высших и лучших традициях искусства. Более того, такой писатель должен мочь и уметь работать только в рамках эмоциональной парадигмы эмоционального сознания. Такими замечательными писателями являлись и Гёте, и Л.Толстой, и особенно Томас Манн.

Томас Манн, на мой взгляд, был лучшим писателем двадцатого века, может быть, лучшим за всю историю цивилизации. Его блистательный ум, изысканный, изощренный и возвышенный, обладал всеми качествами самых лучших творцов человечества. Его лучшие работы «Избранник» «Волшебная гора», книга, посвященная А.Шёнбергу, и особенно «Иосиф и его братья» -это ни с чем не сравнимые достижения цивилизации, это гордость человечества. Он обладал блистательным светским юмором (например, хотя бы вспомнить великолепно описанный роман знаменитой писательницы и служителя отеля, которым был Феликс Круль. Писательница настаивала на том, чтобы ее любимый «Арман» (так звала она Круля), обязательно ее обворовывал. «Ведь ты, Арман, по своему положению должен воровать. Ну, я тебе разрешаю. Воруй!» – так примерно она ему и говорила. И ведь здесь была восхитительная смесь глубокого пренебрежения светской львицы, талантливой, ироничной и яркой и, конечно, увлеченной лифтером с какой-то чувственной переполняющей ее близостью к нему. Заставляя его ее обворовывать, она одновременно и унижала его, прежде всего именно в своих собственных глазах (она – знаменитая писательница, уж конечно, знала жизнь и знала таких «Арманов». Они обязательно должны воровать, и она может доставить ему это удовольствие (ну, пусть порадуется и поворует). И кроме того, это конечно же «шалость», игра, юмор, насмешка. Одновременно писательница и награждала своего слугу-любовника.. (Томас Манн. Записки авантюриста Феликса Круля»). Главное, конечно, как это было описано, с какой точностью (эмоциональной и интеллектуальной) и какой восторг это ироническое описание могло вызвать. И ведь везде бездна вкуса, такта и эстетического равновесия. И это вдвойне ценно, что это и интеллигентно.

«Иосиф и его братья» – это целая эпопея человеческого существования, это рекомендация, это программа, это единственная возможность и необходимость и жизни, и выживания, и развития, и совершенствования. И это прекрасно, все указанные работы прекрасны. Они наполнены таким профессиональным знанием по разным направлениям жизни и искусства, и науки, и психологии, и музыки! Как блестяще он написал рассказ «Волшебник», где в высшей степени ярко описал сеанс гипноза. А каким тонким знатоком музыки он показал себя, описывая жизнь Шёнберга! А какие замечательные у него статьи о писателях: Достоевском, Гёте, Шиллере…

Итак, еще одна важнейшая составляющая искусства – ПОПЫТКА ПОЧУВСТВОВАТЬ, ЧТО ПРЕКРАСНО, И ЧЕРЕЗ ЭТО ПОНЯТЬ ТО, ЧТО ИСТИННО!

Таким образом, используя вербальную форму сознания и слова, символы значения (предметов, ситуаций) литература вовлекает человека в сферу воображаемых эмоциональных переживаний, и зрительных, обонятельных, слуховых, вкусовых, и других образом воображаемых моделей сознания и памяти, возникающей из переживаний воображаемых моделей сознания и памяти, возникающей из переживаний воспринятого и, как я называл это, сознания по каналам восприятия (В.Л.Райков. Эволюционный рационализм. М., 2003).

Еще раз подчеркиваю, что после «насыщения» читателя высшими творческими эмоциями лучших эстетических проявлений у читателя опять возникает переход в вербальную ориентацию, в словесную форму мышления уже как понимания и осмысления. И этот переход осуществляется как результат через чувственное переживание (как «чувственное знание»), и остается как зафиксированное в мозгу эмоциональное сознание (В.Л.Райков. Эволюционный рационализм.). Возникает, как я указывал выше, не просто вербальное понимание эстетических эмоциональных иллюстраций, возникает новое вербальное вычленение истины, новый высший обобщенный смысл эмоций, выраженный в философских позициях, в вербальной мысли).

Что, однако, скрывается за этой блоковской звездностью – это безграничное чувство удивительно возвышенной и теплой любви и стремления к бесконечной и конкретной красоте. Эта любовь для него была настолько бездонной и безграничной, что воплощала в себе все самые высшие и совершенные знаки того идеального эмоционального переживания, которое присуще всему совершенному и возвышенному и главному в нашей жизни.

И это стало и искусством, и мироощущением, освещенных звездностью А.А.Блок в Серебряный век был эстетическим знаменем русской духовной интеллигенции *

А.А.Блок может быть впервые создал, воплотил и, главное, пережил «сверхчувство» любви, которое конечно же у него, изысканнейшего поэта России, как из рога изобилия, перелилось в совершенное особое чувство, объединяющее в себе и именно любовь к человеку, и безмерную возвышеннейшую духовность в соединении с изысканнейшей и очаровательнейшей элегантностью и верой в любовь, как многонаправленную и развивающую красоту.

Для него любовь была высшим светом и смыслом и творчества, и жизни, и всем, что есть на свете.

Повторяю, замечательно, что он нашел в себе и источник и алтарь этой любви в лице своей жены Любови Дмитриевны. В творческом воплощении А.Блок раскрывал для себя все новые и новые эмоциональные ощущения, новые подходы и истинные находки, ставшие для русского человека эталоном красоты поэзии.

Ему нет равных в очаровательности переживаний этих нюансов. И что особенно важно, что каждый эпизод здесь действительно эталон и высочайший пример иллюстрации чувства. Начиная от самых первых и светлых стихов безмятежной влюбленности, и кончая бездонным неверием (в пьесе «Незнакомка») и трагической творческой печали.

В пьесе «Роза и Крест»

«Всюду печаль и утраты
Что же нас ждет впереди…
Меть свои твердые латы
знаком креста на груди»

Знак Креста, знак идеи , знак созидания. Знак, который, символизируя любовь, уводит его в творчество.

И опять же повторяю, что мы должны всячески быть бесконечно благодарны Л.Д.Блок, что она, желая этого, или не желая, инициировала и потом максимально активизировала поэтический дар Блока. Я даже склонен считать, что для двадцатого века, для Серебряного века, он был более значим, чем А.С.Пушкин. Еще более, я уверен, что в иллюстрации таких возвышенных потрясающих лирических вдохновений (в самых совершенных стихах А.Блока) не было и в мире (И Бодлер и Верхари и Аполлинер не Достигали тех высот, которые так много у А.Блока. Мы должны бесконечно гордиться этим. И ценить это, и всячески не давать людям этого не забыть.

Итак, повторяю и подчеркиваю, сущность творческого воплощения (не только писательского), творческой самореализации в искусстве базируется на тех генетических программах, которые имеет (имел) человек в процессе своего филогенеза (т.е. наследственной комбинации генов), но и на онтогенезе, т.е. на качестве индивидуального развития (образования и общения, культуры. Главное здесь, на мой взгляд, общение с очень хорошими педагогами и творческими людьми. И самое главное, в этом общении передается что-то еще очень и очень важное. И это не просто эффект примера хороших и великих людей: что-то есть еще, может быть я еще успею это решить, и это качество, как мне кажется сейчас, как-то связано с теми волновыми квантовыми формами сознания, которые сейчас связываются с понятием материального сознания. На практике это также подтверждается наличием феномена телепатии. И то, что этот феномен достаточно редок, еще не свидетельствует о том, что его нет (Райков В.Л. Эволюционный рационализм. М. 2003).

Помимо программы «генетической оснащенности» имеет место и определенные необходимые качества мозговой функции, опредяляющей способности в тех или иных видах искусства, например, в живописи. Эта способность, связанная со зрительсным сознанием, способностью к цветовладению, к передаче точности пропорций и вообще к возможности обученимя в этой области.

Но. самое важное, это когда человек уже сможет обучиться рисованию и живописи, он смог бы воплощать прекрасное, как уже некие общечеловеческие и духовные ценности и какие-то высшие духовные программы, указанные здесь, в книге (духовное величие, звездность, чувство интуитивного оптимизма и т.д.). И здесь собственные особенности личности – трудолюбия, нравственности, духовности, гуманизма и общей образованности и эстетического развития, и воплощение прекрасного как стремление к совершенству, имеет определяющее значение.

Уже сугубо индивидуальные особенности, также определяются задачами красоты и еще больше выделяют и подчеркивают субъективную очаровательность того или иного творца искусства. На мой взгляд, очень интересные иллюстрации искусства по тем или иным причинам могут быть как бы андрогенны.

Я убежден, что лучший живописец за всю историю человечества -Рафаэль. Он, воплощая возвышенную и даже изощреннейшую духовность, которая наполняет Вас удивительным немеркнущим светом, питающим все время Вашей жизни. Для меня это работа Рафаэля «Мадонна Констабиле», очень маленькая картина в петербургском Эрмитаже. Высочайшее чудо живописи. Это уже не работа, это уже существование. А лучший, на мой взгляд, композитор – Ф.Шопен, так же всегда просветленный, всегда стремящийся к возвышенной красоте как к форме эмоционально позитивного существования в целом.

НАУКА

Сейчас мне кажется, я знаю разгадку, и странно, но она лежит и в сфере современного научного познания, постоянно открывающейся перед нами Вселенной и проникновения в ее законы. Она идет параллельно с эстетическим творчеством таких художников как Деланэ, Кандинский, Мондриан, Джексон Поллак, В.Райков и др.

Это и композиторы А.Скрябин, Оливье Мисьен, Дебюсси, Равель, А.Шонберг, А.Веберн, А.Копленд, А.Волконский и др. Всюду пульсирует проекция Вселенной, прорываясь сквозь оболочку. Покровов человеческого сознания и становясь так или иначе осознанной истиной.

Необходимо, также заметить, что все, что мы в нашей повседневной научной деятельности делаем, казалось бы, не связано с познанием космоса, Допустим, клонирование живых существо, изучение современных подходов к пониманию возможностей процесса регенерации тканей, создание новых источников энергии и т.д., все это нем не менее также именно познание Вселенной (В.Л.Райков. Эволюционный рационализм. М., 2003).

Эмоциональная, психологическая, творческая направленность ведет в конечном итоге и к социальной составляющей процесса. Во второй половине двадцатого века в связи с более чем впечатляющими технологическими достижениями интерес к гуманитарным проблемам начал заметно падать. Это продолжается еще и сейчас, и поддерживается среди какой-то части общества, еще живущих по инерции под влиянием идей начала 21-го века.

Технологический прагматизм, подчиняющий всё своему влиянию на умы людей конца двадцатого века, стал автоматически обесценивать все великие творческие и созидательные идеи и устремленность величайших представителей начала двадцатого века. Перестали вспоминать и Г.Ибсена, и В.Соловьева, и Н.Бердяева, и А.Бергсона и др. Не то, чтобы ; действительно забыли. Все профессиональные философы и наиболее интеллектуальные психологи и физиологи, естественно, их помнят, знают и чтут. Но на этих великих людей уже как-то перестали ориентироваться в связи с глобальными интересами именно в достижении сверхтехнологий. Эти люди уже как будто никого не вдохновляют. Ну, какое, казалось бы, значение имели мнения, слова Г.Ибсена или К.Гамсуна или Ф.Достоевского, когда человек смог высадиться на Луну и катает свои вездеходы по поверхности Марса? И обеспечивает невероятные достижения, о которых сто лет назад нельзя было и мечтать.

На Марсе корабли со спускаемыми аппаратами уже снуют по поверхности планеты, чтобы искать воду и следы органической жизни и т.д. Я лично глубоко убежден, что именно на Марсе будет уже в нашем или в следующем веке осуществлена высадка человека с последующим постепенным освоением планеты и заселением ее. Моделирование жизни на Марсе пока представляется наиболее возможным (конечно, если там будет обнаружена вода), а в перспективе создана и земная атмосфера.

Несомненно, эти практические достижения, уже начинающие осуществляться, не могут соперничать в современном обществе с современным искусством начала третьего тысячелетия. Это естественно и ни у кого не вызывает сомнений. И это совершенно ошибочно. Восторженный энтузиазм духовного подъема в конце девятнадцатого – начале двадцатого веков, когда на вершине пика духовных интересов стояли поэты, писатели, философы, художники, великие музыканты, композиторы, исполнители, гениальные актеры (П.Н.Орленев, Сара Бернар, В.Мейерхольд, В.М.Качалов, А.А.Мгебров и др.). Тогда все и везде кипело, особенно в России в водовороте громадных духовных потенциалов эмоций, мыслей. За всю историю страны, может быть, и за всю историю планеты не было такого количества великих талантов сразу и в одной стране, как в России.

Итак, можно сказать, что это ощущение «эмоциональной звездности» т.е. определенная направленность эмоционального сознания на переживания, так или иначе завлекающие именно красотой звездного неба, и через это ощущение вечных истин, вечной красоты как чувство источника вечной истины и какое-то сильнейшее интуитивное ощущение эволюционных истоков жизни в качестве влекущего нас к себе звездного неба.

Какое это невыразимое, особенное, удивительное вдохновение и какое-точувство высшей космической причастности. Эмоциональная космическая творческая звездность, повторяю, была действительно особенно значима для искусства начала двадцатого века и она была не только в нашей стране. Она была, например, и у Мориса Метерлинка. Она отразилась и у древних римлян в знаменитой в веках поговорке «per astera ad astra» – «через тернии к звездам».

Звезды всегда были символами красоты. Самые роскошные украшения человечества – бриллианты – это миниатюрные модели звезд. Звездный блеск в глазах творцов, тихая, мерцающая сосредоточенность сконцентрированного погружения в звездный покой звездной сосредоточенной созерцательности.

Эта вдохновляющая звездность была в России и направленностью, и уже результатом духовного и эстетического развития, освободившегося от крепостничества государства… Поразительно, что звездность была

свойственна не только древним, но даже примитивным народам. У них это связывалось также с определенным специфическим выражением лица, как бы отращенным куда-то внутрь себя и в пространство, в вечность, и в вечную жизнь. Интересно, что еще примитивные и первобытные люди одушевляли весь мир – и небо и звезды.

Это также было присуще и древним египтянам. Я видел скульптурный портрет Тутанхамона. Его глаза мерцали звездами. Эта звездность возникает и как высший результат стремящегося к прогрессу, совершенству и предчувствующему свой взлет человека в искусстве.

Звездность – это уникальное творческое самоощущение особой направленности, которую можно видеть в иллюстрациях абстрактных картин звездного неба у Джексона Поллака, в симфонии Оливье Мисьена Турангалила. И, наконец, это праздничная солнечность в работах В.Кандинского, Клода Монэ, Делоне, Матисса, Райкова.

«Звездная солнечность», человек-художник, творец, не может пройти мимо… Все, что он созидает, так или иначе олицетворяет жизнь, ее совершенствование и ее существование на земле. Это ощущение может быть прямо проиллюстрировано, но так же может выразиться косвенно. Эволюционный компонент жизненного развития как эволюции и как совершенства достижения общественного, так или иначе все равно будет иметь место.

Эмоциональная звездность интуитивно усвоилась и передалась и мне. И это стало неким внутренним мерилом и ориентацией эстетической ценности и ее качества (еще древние внутренне стремились к звездам; изучали астрономию и в Древнем Египте, и в Древнем Риме: через тернии к звездам.

«Звездность» была символом эстетической устремленности великого нашего русского Серебряного века, к сожалению, слишком короткого, но самого прекрасного периода нашей страны. Это был звездный миг нашей истории и нашей русской культуры. Он длился всего какие-то 30 лет и тем не менее это наш «Серебряный век» и это наша духовная и культурная гордость. И только еще не освободившаяся историческая инерция мышления появившейся свободы и творческой созидательности не дало нашим старшим братьям по крови, по духу, по религии, культуре и интеллекту; только еще не организовавшийся порядок Государства Российского не дали нам возможность укрепить и развить эти грандиозные достижения того времени.

Я неоднократно писал (Райков В.Л. Эволюционный рационализм. М., 2003), что эволюционный процесс оставил нам свое биологическое наследство в качестве некоего «курса» эмоционально позитивной направленности, эмоционального позитивного ощущения позитивности развития жизни (сюда входят внешние условия существования и, естественно, качество среды, в которой обитает живое существо). Сюда входят и условия, в котором живые существа могут сохранять и воспроизводить свою популяцию и адекватно размножаться.

И, если это касается человека, сюда входит и внутренний климат сообщества, наличие необходимых адекватных психологических и социальных условий, правоустройство и наличие полноценных для этой группы людей лидеров и религии.

И здесь необходимо еще раз подчеркнуть, что самое сильное эмоциональное положительное ощущение, доступное человеку, генетически связано именно с актом размножения (т.е. продления рода и развитие популяции). Все, что, так или иначе, позитивно влияет и может влиять на физиологические и психологические условия существования также Укрепляет и развивает существование сообщества.

Здесь также возникают многочисленные нюансы, опять-таки и Психологические, и социологические, связанные с генетической и общей программой эволюцией живого, и у людей с особенностями исторического периода данной эпохи данной цивилизации (по отношению к конкретному человеку, конечно, это включало особенности онтогенетического развития личности.

Чем больше будет в онтогенезе человека эмоционально позитивного света, эмоционально позитивных переживаний, тем более жизнеспособным и творчески активным будет человек (и, очевидно, все общество).

Более того, человек и общество, так или иначе, и интуитивно, и сознательно, созидательно стремятся к позитивности в той или иной форме исторического периода своего существования через свою индивидуальную культуру, свое образование, свой интеллект и общее общественное миронастроение.

И вот здесь искусство, еще раз подчеркну, может играть важнейшую роль в формировании эмоционально позитивного мировоззрения и мироощущения. Ниже я покажу, почему все-таки искусство на первом месте.

Если схематически изобразить функцию эмоционального сознания как горизонтальную прямую, разделенную на две части, и по одну сторону будут эмоционально положительные реакции, а по другую – эмоционально отрицательные, и посредине будет ноль, нейтральная позиция, несущая потенциальную реагируемость как в одну, так и в другую стороны (в зависимости от оценки усваиваемой информации). Но не только от этого, еще и в зависимости от индивидуальной особенности формирования к реагированию (или в зависимости от обучения и воспитания такого реагирования), и, наконец, в зависимости от уже усвоенной информации (качественной и количественной). И еще в зависимости от наследственной генетической программы. Есть основания полагать, что генетические программы могут идти не только от предшествующих поколений людей, но и от наших животных предков. Гипотетически можно предположить, что и от каких-то конкретных животных.

В целом, чем больше позитивной информации усвоит человек, тем более позитивно он будет на все реагировать в целом, и нейтральный ноль будет смещаться в сторону превалирования позитивных реагирований.

И наоборот, реагирование при восприятии чрезмерного количества отрицательности может формировать и формирует личность невротическую, И, к сожалению, может случиться, что даже и отрицательную в целом. Если это происходит достаточно долго, появляется невроз. (Райков В.Л. Понимание психотерапии в новой теории сознания. М., 2001). Таким образом, невроз здесь определяется как дисфункция адекватного реагирования эмоционального сознания в сторону доминирования эмоционально отрицательного реагирования на все ситуации жизни.

Итак, искусство может нести в себе определенную внутренне зафиксированную модель эмоционально положительных переживаний и, таким образом, является методом формирования эмоционально положительных установок и действий у пациента и человека здорового и на сознательном и на неосознаваемом уровне (В.Л.Райков. Эволюционный рационализм. М., 2003).

Мне, однако, могут задать вопрос, что ведь в искусстве существуют не только оптимистические положительные и «звездно-солнечные» направления. Искусство может быть трагическое и вызывать всякие эмоционально негативные переживания, и что тогда? Целесообразно ли переживать и моделировать возможную трагедийность искусства, ведь это будет, повторяю, модель эмоционально отрицательных переживаний. Полезно ли усваивать это? Да, конечно, на мой взгляд, полезно. Ведь моделированная трагедия в театре, в музыке и даже в кино – это модель, вызывающая прежде всего тренировку психической реакции, это как бы психологическая подготовка человека к возможности реагировать наиболее оптимально и целенаправленно при трагических случаях в действительной жизни. Кроме того, процесс негативных переживаний в искусстве можно рассматривать и как некую форму «отреагирования» на накопившихся эмоционально отрицательных впечатлений.

Эмоционально отрицательные переживания в искусстве нивелируют, уничтожают это отрицательно эмоциональное накопление и освобождает человека. Кроме того, эмоционально отрицательные иллюстрации в искусстве интереснейшим образом моделируют и своеобразное чувство внутреннего эмоционального сопротивления отрицательным эмоциям и творческого преодоления этой отрицательности в форме каких-то позитивных реакций воображения или дискуссий с кем-то и т.д. Я, однако, полагаю, что вряд ли стоит как-то внутренне для себя настаивать, что ты любишь трагедию, кинофильмы ужасов и т.д. Любить лучше все-таки Матисса и Кандинского, Блока и Шопена, и в кино Одри Хепберн и Н.Мордвинова.

Искусство, как принято считать, отражает современность, т.е. как бы выражает «дух своего времени», своего сообщества. Искусство обязательно связано и с исторической преемственностью от столетия к столетию и от эпохи к эпохе, от тысячелетия к тысячелетию.

Искусство также отражает и выражает то совершенное ощущение красоты, стремление к которому свойственно человечеству вообще и данному историческому периоду, в частности. И именно по искусству, по

степени «изощренности» восприятия красоты, по степени его изысканной в цивилизованности мы можем судить и о степени тех высших достижений человеческой духовности, которые были свойственны тому или иному историческому периоду развития общества. И именно отсюда мы (несмотря на весь наш технократический прогресс) можем утверждать, что древние творцы (египтяне, римляне и греки) были эстетически и духовно все-таки выше нас. И это не только потому, что они делали свои скульптуры и писали свои картины в Эпоху Возрождения (Рафаэль и Леонардо) лучше того, что мы можем делать сейчас.

Самое главное для оценки общественного мировоззрения и развития было то, что такое искусство было востребовано обществом (или наиболее элитной его частью). Люди хотели этой эстетической изощренности и ценили ее. И можно предположить, что стремление общаться между собой могло быть у них более возвышенное и эмоционально более богатое, чем у нас.

Я, например, сильно сомневаюсь, что если бы в период «развитого социализма» или вообще где-нибудь в Сомали или республике Кот-Дивуар или даже в средне цивилизованной, а может быть даже совсем цивилизованной стране, выставить Венеру Милосскую, скульптуры Древнего Египта или Древнего Рима, то это по-настоящему не могло бы найти полноценный эстетический отклик в душе современного человека.

У человека цивилизованного современной страны, это, скорее, прежде всего вызвало бы конечно чувство исторического благоговения, и только потом, может быть, могла возникнуть уже и какая-то эмоционально эстетическая реакция, но, естественно, не такая, какая могла бы быть у древних, а какая-то значительно менее глубокая, менее востребованная и менее верная (и, очевидно и она была бы не у всех).

Искусство такой духовной высоты и такого высочайшего класса в наше время уже мало у кого востребовано. Та эмоционально совершенная и возвышенная реакция, которая была раньше свойством изощренного и возвышенного ума, ушла и в обозримом будущем вряд ли снова возникнет (к сожалению).

УХОД ОТ ИСКУССТВА

И это, на мой взгляд, проблема. Человек, удаляющийся от ощущения подлинной красоты, подлинного ощущения прекрасного (т.е. того высшего в истории цивилизации стремления достижения идеала красоты и, стало быть, стремления совершенного общения и ощущения созданной эстетической и Духовной ценности, т.е. практически стремления к лучшему, что есть в человечестве в направленности стремления к модели позитивного развития, такой человек, если он это теряет, теряет что-то очень важное и жизненно необходимое. Он перестает полноценно развиваться и совершенствоваться. Человек, утрачивая это ощущение, перестает по-настоящему чувствовать и ценить самого человека и самого себя, и свой прогресс, и положительную направленность своего развития.

И где-то здесь, на мой взгляд, начинает появляться или, может быть, пока еще намечаться эволюционный разрыв… а за ним, боюсь, что и эволюционный регресс.

Конечно, если предполагать, что эволюционный смысл существования homo sapiens на нашей планете есть лишь создание искусственного интеллекта и самовоспроизводящихся роботов (воспроизводящих самих себя), могущих себя бесконечно совершенствовать в любых условиях солнечной системы, не ограничиваясь рамками возможностей существования живого существа, то тогда сознание, искусственное и неживое, но саморазвивающееся и самосовершенствующееся, начнет постепенно заполнять Вселенную, и биологическое существование человечества приобретет другой смысл.

Тем не менее, пока прогресс разума теоретически и практически безграничен. Его развитие только вопрос времени. Его будущее просто невозможно себе представить и вообразить ни в одной фантастической модели (это выходит за рамки человеческого воображения). Через несколько десятилетий «фантастическая литература» начнет терять свои позиции у читателя. Реальность сама станет фантастичной.

Будем, однако, думать, что это все-таки не так, или хотя бы не совсем так. В любом случае мне представляется, человек должен сейчас уже не отражать или выражать себя в искусстве, а заставлять себя усваивать нужные модели искусства прежних веков и прежних тысячелетий. И показывать их, может быть, в новой форме современных моделей. И вот тогда и именно тогда красота сможет спасти мир.

Проблема опять-таки, однако, в том, что искусство красоты сейчас, к сожалению, уже надо искусственно навязывать.

Необходимо создать рекламу «искусства красоты», ибо искусство красоты и красота искусства созидают человека и являются уровнем его нормального развития (И этого нельзя забывать).

Современное искусство или то, что сейчас принято называть искусством, уже не функция красоты, наоборот, со времен А.Шонберга и П.Пикассо, чувство красоты в искусстве постепенно исчезает, особенно это заметно было в форме образования искусства в начале и в конце двадцатого века. Это стало проявляться и в содержании искусства. Красота как-то постепенно заменилась распадающимся формообразованием., отражающим постепенное нивелирование ценности и красоты человека. И, может быть, это могло бы не иметь какого-то существенного значения, процесс этот закономерен. Механизация и компьютеризация всего мира создает такие условия человеческого существования, что человек вольно или невольно постепенно «сдает» свои позиции по отношению к искусственному интеллекту. И это будет продолжаться и усиливаться, и главное, что процесс этот осуществляется уже не только не неосознаваемом уровне, но происходит осознанно.

А ведь это совершенно неверная тенденция. Ведь именно человек сконструировал и создал систему искусственного интеллекта и именно он заложил программу возможности и умения роботов создавать самих себя. А смогут ли эти роботы через столетия когда-нибудь это оценить? Вот если через тысячелетия оценить смогут, то все может быть еще будет в порядке. Однако Даже если представить, что, возможно, через несколько тысячелетий или (не дай Бог) через несколько столетий роботы смогут полностью превзойти человека во всех отношениях (опять же не дай Бог), то все равно исторически именно человек является первым автором и первым инициатором и исполнителем программы искусственного интеллекта. Но еще раньше человека была жизнь, а раньше жизни программа.

В любом случае человек войдет в историю развития сознания на Земле и в космическом пространстве.

Как еще в настоящее время и в обозримом будущем именно человек и человеческое сознание будут контролировать ситуацию и в человеческой жизни, и в искусственном интеллекте (вернусь к этой теме еще раз ниже).

НЕОБХОДИМОСТЬ ИСКУССТВА

Но, повторяю, в любом случае необходимо продолжать формирование «человека нормального», возвышенного и духовно. Человек «нормальный» вот сейчас идеал всего и во всем. И именно для этого необходимо в качестве «обязательной рекламы» по телевидению показывать иллюстрации наиболее совершенных образцов живописного искусства, сопровождая прослушиванием наиболее совершенных музыкальных произведений в наиболее совершенном исполнении самых великих исполнителей двадцатого века.

РЕКЛАМА ДУХОВНОСТИ

ИТАК, НОВОВВЕДЕНИЕ: РЕКЛАМА ДУХОВНОСТИ – ИЛЛЮСТРАЦИЯ ЭМОЦИОНАЛЬНОГО ПЕРЕЖИВАНИЯ И ОЩУЩЕНИЯ КУЛЬТУРЫ, КАК ВЫСШЕГО СОЗИДАТЕЛЬНОГО НАПРАВЛЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТИ, ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ТВОРЧЕСТВА И ПОЗИТИВНОГО И ПОЛНОЦЕННОГО РАЗВИТИЯ ЛИЧНОСТИ И ОБЩЕСТВА.

Здесь может быть и еще один подход и для меня как профессионального психотерапевта, подход, очень важный. Анализируя все вышесказанное, как-то само собой становится очевидно, что именно возможность создания для пациента условий позитивной ориентации существования в самых разных своих вариантах и есть в сущности основная база психотерапии. С другой стороны, это регулярная и моделированная тренировка воспроизведения положительных эмоциональных переживаний вызывает организацию и нормализацию функции эмоционального сознания в целом.

Позитивная ориентация, повторяю, может быть создана любыми методами и вариантами в связи с тем или иным подходом к пациенту и выбором того или иного метода лечения, когда необходимо изменить эмоционально негативное доминирование у больного, чтобы хотя бы довести его до нейтрального нулевого уровня возможности реагирования как в позитивном, так и в негативном направлении. Ведь невротические пациенты часто реагируют отрицательно и на эмоционально положительную ситуацию. Для этого достижения, естественно, существуют разные методы для разных пациентов и для разных форм патологии (См. В.Л.Райков. Биоэволюция и совершенствование человека. Гипноз, сознание, творчество, искусство. М., 1998).

Принцип и цель здесь везде одна – нормализация адекватной эмоциональной формы реагирования и возможность психофизиологической нейтрализации эмоционально негативной формы реагирования с помощью изменения ценностной ориентации окружающего и внушения способности эмоционально позитивного реагирования и тем самым «обесточивании» и нормализации любых вариантов негативности, иногда даже и психопатологической. (См. В.Л.Райков. Биоэволюция и совершенствование человека. Гипноз, сознание, творчество, искусство. М., 1998). Но первоначально, конечно, целесообразно по возможности устранить у пациента невротизирующие его условия. Здесь обязательно может сказаться и возможность целительного влияния искусства как в растворенности эмоционально позитивного переживания и приобретения эмоционально позитивного мироощущения с переходом к эмоционально позитивному мировоззрению и миропониманию и усвоения новых систем ценности для приемлемого существования.

Примером (несколько гиперболизированным) может служить Использование самовнушения у буддийских монахов, мироощущение которых настолько сбалансировано позитивно, что их умиротворенность стала достижение и достижением для религиозных представителей и прекрасной иллюстрацией для профессиональных психотерапевтов (В.Л.Райков. Понимание психотерапии в новой теории сознания. М., 2001). В указанной книге эта позиция рассмотрена достаточно подробно, где выделено так называемое психотерапевтическое психопрофилактическое сознание.

Важно, однако, еще раз подчеркнуть, что занятие искусством может стать в определенных ситуациях и психопрофилактикой, и исцелением, и творческим созиданием, и формированием человека, становлением личности и сознанием эстетически духовных нормальных позитивных условий, необходимых для существования человечества, так или иначе запрограммированных биоэволюцией..

Несколько выше я уже писал, что в начале 20-го века возникло и утвердилось течение, иллюстрирующее распад классической красоты, всегда утверждаемой в искусстве и всегда в искусстве служившей истинной целью и иллюстрацией великих достижений в обществе. Вспомним, что при становлении любой цивилизации именно через искусство люди постепенно стремились к совершенств, к красоте, как к модели своего развития (подробнее ниже). Процесс развития искусства в исторически развивающемся обществе всегда шел от примитивных изображений ко все более и более совершенным образам и, наконец, достигающих величайших результатов развития человеческой цивилизации, например, хотя бы в образе Венеры Милосской. (Мне хотелось бы подчеркнуть, что моя цель – не анализ процесса исторического развития человечества. В этом случае пришлось бы разбить множество разнообразных компонентов, и это не входит в мою задачу). У меня цель другая:

СОВРЕМЕННАЯ ЗАДАЧА ИСКУССТВА

Задача моя здесь только — попытаться связать величайшее искусство человеческой цивилизации с направленностью психологической творческой и нравственной духовности, и как модели отношений между людьми, и как ориентация развития, как модель возможности существования человечества. (Райков В.Л. Понимание психотерапии в новой теории сознания. М. 2001 г.).

Это дает нам, людям третьего тысячелетия, возможность некого нового варианта идеала человека, человека будущего, которого можно не только любить и которым можно восхищаться, здесь можно и нужно (в наше время просто необходимо и абсолютно обязательно ценить, лелеять саму любовь к человеку, с его ни с чем не сравнимой красотой его духовности и эстетически совершенной формой).

Красота – это не только звездно светящиеся глаза, красота это все в изумительном облике человеческого существа, и это так неповторимо умели показать древние.

Во все времена всех предшествующих нам цивилизаций люди шли от примитивных эстетических форм ко все более и более совершенным. И вот только в двадцатом веке классическая красота перестала быть востребована.

Начали появляться еще невиданные в истории человечества расчлененные формы живописного изображения, где красоты уже не было, а был результат ее дезорганизации и гибели.

В наш век красота должна быть попрана и поругана, – писал на заре двадцатого века известный писатель и поэт Федор Соллогуб. В начале Двадцатого века это было и в работах П.Пикассо, и Д.Брага, и Джакомети. И вид этого разрушения был мучительным и даже страшным.

РАСПАД КЛАССИЧЕСКОГО ИСКУССТВА

Итак, в начале двадцатого века искусство от уже имеющихся Достижений и идеалов красоты «пошло обратно» и стало показывать ее Угасание, и распад, и расщепление. А если искусство действительно предваряет, предвосхищает социальное и психологическое развитие человека? Что тогда?

Самое удивительное, что даже через этот распад и в этом распаде, тем не менее, была творческая созидательность великих мастеров. В конечном итоге самое непостижимое было, на мой взгляд, именно адекватная востребованность общества. Люди воспринимали это разрушающее воздействие, они, очевидно, интуитивно чувствовали, что это как-то соответствовало их мироощущению, предвидящими надвигающиеся войны, надвигающиеся изменения жизнеустройства и чувство потери ценности самого идеала человека, его и ценности его образа жизни, его разума, и созидания разумного во Вселенной. Люди, и особенно художники, предчувствовали грядущую гибель и разрушение человечества в будущих войнах. И это отражалось в искусстве.

Итак, направленность искусства двадцатого века: от высочайших достижений человеческой красоты и культуры как высшей формы достижения цивилизации в прошлом к угасанию, расщеплению и постепенному распаду. (Здесь, однако, надо еще раз подчеркнуть, что я беру только один эстетический аспект искусства – позитивного его развития и через искусство – позитивного развития в людях).

Здесь это еще важно и потому что, несмотря на уже указанные приемы упрощения и расщепления, и искажения формы, такие мастера, как А.Матисс, В.Кандинский, Делоне, Мондриан, скульпторы Джакомети,

С.Эрьзя, Роден и другие, могли нести и несли в себе глубинную духовную и я восторженную  позитивность  эмоционального  сознания,  когда  в раскрепощенной свободе освобождения от конкретной предметности мастера могли достигать удивительной выразительности. И именно это качество искусства потом стало переходить в архитектуру, обустройство внутреннего и внешнего интерьера и организации и планирования наиболее замечательных городов нашей планеты.

Еще раз надо подчеркнуть и повторить, что выбор концепции для анализа искусства, предложенный здесь, не является всеобъемлющим, он тем не менее основной и эволюционно вписывающийся в логику мироздания, в появлении живого и разумного. Этот принцип определенным образом связан с соответствующими эстетическими функциями сознания и его внутреннего сознания и его внутреннего эмоционального содержания как сущности и смысла общего отражения глобального эволюционизма, как сути и содержания природы вещей и сути самой Вселенной.

Содержание сознания человека теоретически не может быть больше объема и сущностной природы вещей самой Вселенной и это воспринимается как абсолютная истина.

Но человечество в процессе своего саморазвития не только познает Вселенную, оно еще созидает то, что неживой Вселенной несвойственно. И у меня нет ощущения, что то, что создает человек, именно сам своей творческой силой могло быть запрограммировано как фундаментальный закон именно эволюционного развития. Человек, его творчество, достаточно интеллектуально свободно, и может делать то, что он хочет. По крайней мере так кажется первоначально. Возможные изобретения человечества, это логичнее полагать, как скорее, уже чисто психологическую и социально и историческую закономерность.

Считаю необходимым еще раз повторить, что вопрос о глобально эволюционной программе и программе биоэволюции здесь вряд ли, как кажется, возможно поставить. Тем не менее, этот вопрос можно обсуждать. Так как само появление человека и его сознания как результата биоэволюции есть, безусловно, процесс фундаментальной закономерности, когда биоэволюция начала «набирать ход», начала развиваться, это развитие было строго программным. И если это так, то тогда это можно трактовать как ее некий метафизический смысл. В этом случае биоэволюция могла бы быть рассмотрена именно как осуществляемый механизм появления сознания.

Ну, а если человек возник и появилось его сознание, то он, естественно, будет использовать его для своего развития, своего биологического, социального и психологического благоустройства. В этом случае он, так или иначе, должен делать то, что можно было предвидеть.

Поэтому вопрос о свободно волеизъявлении и свободном, независимо от принципов биоэволюции в человеческом творчестве не так прост.

Кроме того, если теоретически предполагать возможность развития человеческой цивилизации где-нибудь в нашей Галактике или других просторах Вселенной, то всегда автоматически предполагалось, что эта иная вселенская цивилизация должна была бы развиваться примерно также поэтапно, как цивилизация наша, человеческая. И если это так, то, имея только преимущество во времени развития, тогда необходимо признать, что разумная жизнь живых существ должна иметь также какие-то свои законы социально-биологического развития и, главное, ‘что есть свои законы существования и развития самого сознания. И это совершенно необходимо изучать срочно. Тогда опять встает вопрос, является ли такое развитие только социально-историческим или оно эволюционно-программное, или оно имеет свои законы, нам еще неизвестные? Здесь, конечно, можно только строить гипотезы. А главное – думать и изучать.

ИСКУССТВО И ЧЕЛОВЕЧЕСТВО

Тем не менее, так или иначе, все то, что делает человек, не похоже и не соответствует тому, что созидала неживая Вселенная. И в этом плане, может быть, правомерно говорить, что человек разумный может созидать что-то несравненно более интересное, чем то, что создала Вселенная, во всяком случае, что-то совершенно отличное. Но парадокс опять-таки в том, что человек все равно порождение Вселенной. Он сам «Вселенная». И, тем не менее, формально поставленные вопросы определяют различие в подходах живого и неживого развития во Вселенной. (Райков В.Л. Вселенная в человеке. М. 2000).

Наше человеческое развитие именно в наш период истории стоит на опаснейшей границе возможного уничтожения. Биологическое наследство человеческой агрессивности стало необычайно опасно именно сейчас, при наличии очень быстро развивающихся средств массового уничтожения. И возможность их применения и неразумными сообществами, если они ими овладеют, или даже применения отдельными дефективными личностями, получившими к ним доступ, это уже конкретная фатальная реальность гибели человечества.

ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ АГРЕССИВНОСТЬ

Человеческая агрессивность может быть, однако, снижена через внедрение положительных эмоций, идущих через разные формы общения и через искусство, в особенности (В.Л.Райков. Биоэволюция и совершенствование человека. Гипноз, сознание, творчество, искусство. М. 1998). Поэтому я полагаю, что возможность как-то повлиять на внутреннюю агрессивность людей, особенно опасную именно потому, что она (идущая от животных) обогащается еще и возможностями человеческого интеллекта и беспрецедентного корыстолюбия и делает потенциально из человека просто злобного, подчеркиваю, потенциального преступника. А если присовокупить к этому еще и некоторую психопатическую или психопатологическую, как говорят в жизни, неуравновешенность, правда, в психиатрии тут другие ориентации, то опасность возрастает в несколько раз.

В любом случае, однако, можно попробовать начать внедрять искусство классическое, и музыку, и живопись через телевидение, через радио. И именно «внедрять», простите, навязывать, искусственно поучать людей, но делать это достаточно деликатно, достаточно тонко, сопровождая процесс объясняющим, доброрасполагающим текстом.

Я проводил такие «сеансы» по телевидению в конце восьмидесятых годов и получил в высшей степени обнадеживающие результаты (В.Л.Райков. Бум иррациональной психотерапии. Наука и жизнь. 1989. № 12).

В наше время, в начале третьего тысячелетия, действенность религии как формы позитивного влияния постепенно ослабевает, хотя действующий римский Папа Иоанн Павел П принимает беспрецедентные усилия возродить и укрепить веру, посещая самые отдаленные уголки планеты, проводя массу молитв и проповедей (это, безусловно, подвиг, учитывая его состояние здоровья и то, что на его жизнь покушались и даже однажды очень серьезно ранили).

К сожалению, реальный прагматизм отношений бизнеса, повсеместное технократическое развитие мира, а также и во много раз возросшая возможность коммуникации и общения людей, интернет, факсы, мобильные телефоны со встроенными камерами и выходом в интернет, все, так или иначе, вольно или невольно ослабляет глубину религиозного влияния. Более того, в отдельных случаях возникают условия нетерпимости взаимодействия и даже враждебности религиозных взаимоконтактов, когда сосуществование практически становится почти невозможным. Это общеизвестно, и нет необходимости на этом сосредотачиваться.

Необходимо также понять, что религиозная концепция — это в определенной степени доктрина, это философская программа и мировоззрения и программа поведения, и она неизбежно должна вызывать определенные несогласия у людей других традиций, других правил поведения (с другими формами и содержанием мифов и т.д.). Умозрительная разница различных религиозных представлений способствует скорее разобщению людей. Объединение людей в религии возникает только в тех регионах, где именно данную религию исповедают. А там, где это не имеет место, то соприкосновение религий нередко вызывает напряженность и отчуждение (и это как минимум).

Кроме того, религия – это мифотворчество и старая форма мифотворчества. И можно только удивляться и радоваться, что даже в цивилизованных странах, таких как Италия, Испания, Чехословакия, Австрия, США, Греция и др., стойко держатся за религиозные традиции и верят, верят иногда наперекор всему. Люди верят, хотят верить в основные традиции общеисторических жизненных укладов, сформировавших их мироощущение и мировоззрение и, что, очевидно, самое главное, люди верят в веру и в ее традиционное таинство, и в ее пользу для страны и для мира. Возникает, однако, вопрос, необходимо ли распространять свою религию повсеместно, а может быть, даже с помощью силы, как это, например, делали в свое время крестоносцы? Это вопрос.

Религии насаждались и искусственно навязывались и распространялись (католическая религия в Африке, Южной Америке и т.д.). Анализируя ситуацию с современной точки зрения, я не склонен сейчас, однако, относиться к этому однозначно отрицательно. Совершенно несомненно, что те страны, допустим, в Южной Америке и Африке, куда пришло христианство, получили новую важную форму и содержание европейской цивилизованности и культуры и, конечно, технологического прогресса. Ведь невозможно сравнить мировоззрение и мироощущение аборигенов первобытных индейцев бассейна Амазонки или Австралии с культурными и научными достижениями стран Южной Америки и Мексики и современной Австралии. Или невозможно сравнить достижения Южной Африки с ориентациями полудиких племен Африки центральной. Поэтому религиозные завоевания были так или иначе связаны с распространением культуры и цивилизованности. Поэтому с современных позиций необходимо рассматривать насаждение христианской религии в то время как явление вполне позитивное, и именно сейчас это стало более ясно.

Религия в настоящее время, в начале третьего тысячелетия в возникшем обострении противостояний мира ислама со странами развитой Цивилизации все больше напоминает состояние перед началом тотальной войны, исход которой трудно предсказать.

Итак, к сожалению, религия сейчас не может быть единственно настоящим гарантом укрепления и развития мира, хотя и пытается.

ИСКУССТВО КАК НЕОБХОДИМОСТЬ ЖИЗНИ И ЗАКОН РАЗВИТИЯ

Поэтому мне кажется, что именно искусство и многонаправленные деловые контакты дают какую-то надежду на возможную полноценную стабилизацию общества планеты. Особенно, мне представляется в этом отношении, могло бы быть полезно именно настоящее классическое искусство. Оно не несет практически никакой потенциальной конкурентной направленности ни в чём и ни с чем. И, тем не менее, в нем всегда присутствует возможность объединения на эмоционально духовном уровне, принятия и позитивного отношения друг к другу. Именно эмоциональная позитивность, всеобщее распространение эмоционально положительных эмоций и переживаний с подчеркиванием доброго и светлого взаимодействия людей друг с другом, очевидно, могло бы и может улучшить людей.

Как я уже упоминал, это будет происходить не столько на осмысленном анализе отношений людей, а на эмоциональном ощущении положительности и радости человеческого общения, где конкуренция определяется не соперничеством и завистью, а чувством радости от привнесения еще чего-то хорошего в жизни. Большая человеческая беда заключается, однако, в том, что «в упоении бессердечном, прославляя истукан, люди разных дальних стран пляшут в круге бесконечном…» Люди очень мало хотят делать что-то хорошее вообще, независимо от личной выгоды. Практический эгоистический прагматизм становится нормой жизни. И это генетически заложенная биологическая программа именно так трансформируется в человеке.

Всемирному сообществу необходимо уже осознать грозящую опасность и принимать меры через широчайшие средства массовой информации, распространять искусство и стремление к искусству через разнообразные симпозиумы, конгрессы, встречи, конференции и т.д. Важно также, чтобы люди смогли еще и понять возможную опасность, т.е. реально, действительно реально осознать возможность реальной гибели человечества из-за эгоизма, злобности, агрессивности и преступности. Обычно во все это трудно поверить, не хочется об этом думать. Людей на планете так много, что как-то невозможно вообразить, что они могут погибнуть все. Но, к сожалению, могут. Это только кажется, что людей много, на самом деле в сопоставлении с масштабом Вселенной их просто мизерное количество. В средствах массовой информации необходимо постоянно разъяснять опасность возможности применения орудий массового поражения, которые может произойти случайно. Здесь, однако, могут возникнуть определенные противоречия с политикой каждой страны, всегда так или иначе продолжающей наращивать свои средства массового поражения, и это, очевидно, как-то фатально неизбежно. Тем не менее, политика – дело переменное, и под воздействием общественного мнения, общественности планеты политика и политики могут измениться и меняются и -вдруг начинают ориентироваться в совершенно другом, может быть, противоположном направлении.

Такое бывало, и такое обязательно будет. Наряду с постоянным разъяснением, пропагандой против негативности и возможности случайного возникновения войны, необходимо представление и внедрение программ искусства.

Я много и часто писал об этом, но для меня было совершенно невероятным и потрясающим высказывание знаменитого нашего режиссера Б.А.Покровского, который в своей последней книге писал, что если бы в его руках была административная власть, то он изыскал бы возможность организовать на телевидении и радио в течение нескольких дней постоянное прослушивание классической музыки, и тогда бы человечество стало бы Другим, стало бы заметно лучше. Мне кажется, что если бы хотя бы Фрагментарно попытаться экспериментально попробовать еще раз провести то исследование, которое я делал на телевидении в конце восьмидесятых годов (В.Л.Райков. Бум иррациональной психотерапии. – Наука и жизнь. 1989. № 12), было бы в высшей степени полезно. У меня нет возможностей организовать это. Но у меня есть ответственность, обязанность хотя бы писать об этом. Я должен заметить. Что нельзя рассчитывать, что если один раз прослушать концерт классической музыки или сходить один раз в музей, то Ваше мировоззрение и мироощущение сразу изменится, особенно у людей, никогда не приобщавшихся к настоящей культуре. Хотя, конечно, практика показывает, что некоторые люди могут включать в процесс достаточно быстро (В.Л.Райков. Эволюционный рационализм. М., 2003).

ИСКУССТВО И ПСИХОТЕРАПИЯ

Обычно людям необходимо привыкнуть к классическому искусству, созерцанию классической живописи, насыщенные эмоциональной позитивной программой, которая передается человеку, минуя его сознательно-понятийную способность аналитического и логического мышления. Информация позитивно прекрасного насыщает человека неосознаваемо и программирует его эмоционально заново, заменяя в той или иной степени его негативную насыщенность и природную или приобретенную агрессивность и злобность на эмоционально положительное мироощущение.

Все это могло быть облегчено, если бы показ живописи и музыкальные иллюстрации сопровождались комментариями, допустим, ведущего специалиста-психотерапевта, профессионально знающего искусство, и ориентировало, направляло такую иллюстрацию через эмоционально положительные переживания в эмоционально-творческое русло созидающей самореализации, которая уничтожает все отрицательное, злобные эмоции или значительно ослабляет их. Более того, в отдельных случаях такая профилактическая психотерапия может полностью изменить изначально злобный, агрессивный характер человека, если это имеет место, переключив его на позитивно-созидательный и умиротворенный (В.Л.Райков. Эволюционный рационализм. М., 2003).

В разделе работы со студентами психологического факультета МГУ я писал, как студентка Н., которая обладала от природы агрессивным, конфликтным характером, регулярно досаждала своему мужу всяческими скандалами и ссорами, чем, естественно, отравляла общий климат в семье, после двух сеансов гипноза резко изменила свой характер и это вызвало у нее громадное удивление и ей самой стало настолько приятно и спокойно жить, что она теперь совершенно счастлива, стала совсем другим человеком и что ей даже теперь утром радостно просыпаться и чувствовать себя спокойной и новой (см. соответствующий раздел в указанной выше книге).

Кроме того, мне кажется важным обучать молодых людей воспринимать классическую музыку, живопись, литературу, и это опять же лучше делать именно на эмоциональном уровне, на уровне восприятия и лицезрения человека, учителя, который наслаждается представляемым искусством; а ученик, зритель и слушатель учится, как он сам должен это делать, какие должен испытывать эмоции и как сам их чувствовать и воспроизводить и ими жить. Это, на мой взгляд, самое лучшее обучение.

Недаром Ф.Лист на закате своей жизни создавший свою школу фортепианной игры, таким образом обучал своих учеников. К нему съехались крупнейшие музыканты мира со всех стран света. Ф.Лист очень интересно проводил свои уроки, он не обучал уже сложившихся музыкантов игре на рояле и не раскрывал изощренные тайны фортепианного исполнительства.

Нет, он, как писал в своих воспоминаниях известный русский пианист Александр Ильич Зилоти, «показывал музыку лицом». То есть он добивался от учеников именного того эмоционального состояния, которое соответствовало, по мнению великого маэстро, содержанию музыки и которое необходимо было донести до слушателей.

На мой взгляд, величайший метод обучения – это преемственность и традиционность показываемой крупнейшим музыкантом всех времен.

Он показывает музыку лицом и как и что надо чувствовать при исполнении того или иного произведения. Он обучает людей высшим духовным эмоциям искусства. Он обучает учеников, что должны они нести людям. Он формирует у них свое духовно эстетическое сознание людей -творцов будущего. Сугубо технологические приемы каждый пианист сможет выработать сам, исходя из особенностей своих возможностей, а вот эмоциональная содержательность, эмоциональная окраска музыкальной пьесы должна быть самой возвышенной и единонаправленной, при наличии, естественно, собственных субъективных нюансов (но только именно нюансов, а не общей духовной концепции).

Действительно, слушатели музыки хотят именно новых и самых возвышенных и совершенных эмоциональных вдохновляющих их переживаний. Они хотят показа проявлений тех высших чувств, которыми они могли бы следовать и которыми могли бы наслаждаться совершенно заново. Надо заметить, что наслаждение от такого исполнения совершенно особого рода. Ведь изощренный слушатель досконально, в деталях знает играемую великим исполнителем пьесу, а вот здесь вдруг все по-новому, заново и несоизмеримо более прекрасно.

И это действительно высшее откровение и высочайшая радость для человека. Это новая модель прекрасного, наполнявшая человека новым, еще более богатым ощущением красоты, чем слушатель знал раньше. Это потом «как-то отложится» и обязательно зафиксируется как новое мироощущение, расширяющее горизонты нового подхода к усвоению мира, как чего-то еще более замечательного, чем раньше, и для самого человека радостного, умиротворяющего и его совершенствующего или героически возвышенного и всепобеждающего.

Естественно, что такая усвоенная программа обучения и совершенствования и развития горизонтов эмоционального сознания совершенствовала не только эстетическое мировоззрение, эстетическое чувство.

ДУХОВНОСТЬ

Эстетическое мироощущение, по моему пониманию, есть часть того общего понятия, объединяемого под термином духовности, понятия, часто используемого и в научной литературе, и в общечеловеческом употреблении.

Я определил понятие духовности как функцию эмоционального сознания (В.Л.Райков. Вселенная в человеке. М, 2000). Там духовность была мною описана как сумма знаний нравственно-программных и религиозных и общественно-правовых принципов, и как форма усвоения и «адаптация» в себе принципов лучших и высших эстетических традиций за всю цивилизацию. И вот в эмоциональном сознании все объединяется, синтезируется как духовность, как высший принцип эмоционального, эстетического и нравственного подхода к оценке вещей. Такое высшее усвоение эмоциональной оценки давало большую возможность человеку выполнять любую (особенно, конечно, творческую) работу, опираясь на эмоциональные модели идеалов как чего—то действительно хорошего и лучшего. Я вернусь к этому более подробно ниже.

Таким образом, искусство могло показывать совершенство как принцип, как ощущение, как внутреннее стремление к нему именно в эмоциональной модели этого совершенства, в ощущении, что выполнение какой-то конкретной работы человека должно по чувству, по эмоциональному подходу быть таким, какое у ‘него совершенно чувство эмоционального опыта, воображения, эмоционального предвосхищения деятельности. Совершенство эмоционального сознания эстетической и нравственной составляющей должно быть тем «камертоном», по которому Должна строиться любая форма деятельности и созидательного творчества. Вот что самое главное. И я повторю это ниже. Такие переживания также являются залогом, препятствующим антидуховным формам деятельности, противочеловеческой и преступной.

СПАСЕНИЕ ЧЕРЕЗ ДУХОВНОСТЬ

Это, конечно, некая схема, некая перспектива положительности, но это есть в людях, и именно эта схема могла бы быть (если бы ее внедрить и осуществить) позитивным моментом в человеческом существовании. Сложность ситуации, однако, повторяю, заключается в том, что современное человечество уже так далеко ушло от переживаний и моделей истинного искусства, что его придется как бы заново ему обучать. В принципе это не так уж сложно, если это делать по типу рекламных клипов (допустим, вместо так сейчас принятых реклам пива рекламировать картины Рафаэля, Кандинского, Врубеля или Делоне), не слушать эстетически более чем сомнительные, а, честно говоря, вредные музыкальные излияния поп музыки, так или иначе способствующие агрессии, наркомании и прочим грустным последствиям, нет, слушать надо Шопена, Моцарта, Бетховена, Скрябина, Рахманинова.

Но пойдут ли на это люди? И вообще, думает ли человечество о каком-либо стратегическом общественном прогрессе? Задается ли оно этой проблемой? Плохо то, что если какая-то, наиболее интеллигентная, часть и задается, то те, кто не задается обязательно будут мешать первым, и так как незадающихся большинство, то позитивная реализация таких теоретических и даже практических начинаний обречена.

На мой взгляд, это более чем печально. Мне представляется, что человекоустройство планеты еще очень несовершенно. Только возможная объединенность всех людей под контролем единого управле