Цитаты

Павлов Иван Петрович

Павлов
Иван Петрович

«Гипноз – это естественный психологический феномен, повышенная потенциальная готовность психики к приёму информации, её переработки и реализации в деятельности».

Соц. сети


Термины

Анксиозные состояния (англ. anxiety — тревога) — группа синдромов, проявляющихся преобладанием тревоги, страхов и иных аффективных расстройств, а также вегетативной симптоматики (сердцебиение, потливость, тремор и др.).

Новости

24-09-2017
Петр Живный и Игорь Разыграев - диалог о гипнозе и психотерапии

В разделе Видеосюжеты опубликована запись беседы двух выдающихся гипнологов, учеников профессора В.Л.Райкова, Петра Живного и Игоря Разыграева. Смотрите видеосюжет

12-08-2017
Владимир Леонидович Райков

Опубликованы избранные философские материалы, научные статьи и творчество моего учителя, выдающегося гипнолога, профессора В.Л.Райкова. Раздел сайта "Владимир Леонидович Райков"
 

О гипнозе

Сознание и его границы

Куликов Л.В. Психология сознания

«Гипноз. Связь времен»

Обзор статьи Д.Виноградова «Гипноз-дело тонкое» из Медицинской газеты, выпуск №84, 1993 год.

В 1993 году в Москве во Всероссийском Центре профилактической медицины прошел Первый Международный конгресс по лечебному и творческому гипнозу и вызвал повышенное внимание как российских, так и зарубежных гипнологов, психиатров, психологов. Этот конгресс был посвящен памяти знаменитого итальянского ученого Марко Маркезана, создавшего в Милане Университет новой медицины.

Эксклюзивно о профессоре Райкове В.Л.

«Сначала я «видела» музыку в форме тонкой струны, жгута, несколько изогнутого. Этот жгут вворачивался в меня, я сама как бы оборачивалась вокруг него... я ощущала его». Нет, это не впечатления от действия ЛСД – так после сеанса творческого гипноза в 1996 году описывала свои переживания от прослушивания классической музыки одна из испытуемых Владимира Леонидовича Райкова, российского психотерапевта, ставшего, пожалуй, главным исследователем в области творческого гипноза.

Загадка смерти В.М.Бехтерева

Загадка смерти В.М.Бехтерева
 
от редакции сайта: Вашему вниманию представлена одна из работ известного историка медицины, сотрудника НИИ им. В.М. Бехтерева, профессора Шерешевского А.М. Ныне покойный ученый много лет своей жизни посвятил изучению биографии В.М. Бехтерева. Он не мог остаться равнодушным к теме скоропостижной смерти нашего великого русского ученого. В оригинальной работе А.М. Шерешевский пытается восстановить события тех лет и представляет свою версию гибели В.М. Бехтерева. Наше мнение по данному вопросу заключается в том, что представленный труд авторитетного ученого, это не конечная точка в этом сложном вопросе, а лишь одна из версий, имеющая право на существование наравне с другими.


Загадка смерти В.М.Бехтерева
А.М.Шерешевский

Патентно-информационный и редакционно-издательский отдел Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева

За последние годы в периодических и иных изданиях, выходящих в разных странах, время от времени публикуются работы, где так или иначе пытаются разобраться в обстоятельствах смерти Владимира Михайловича Бехтерева. Внимание к этому до последних дней окончательно не выясненному вопросу стимулировала развивающаяся в нашей стране гласность.
С одной стороны, сам факт внезапной смерти выдающегося врача и исследователя в ночь с 23 на 24 декабря 1927 г., имевшего мировое имя, особенно на стыке веков в таких дисциплинах как неврология и психиатрия, нейроморфология и нейрофизиология, психология и дефектология, нейрохирургия и социология, не могла и не может не волновать не только продолжателей дела В. М. Бехтерева, но и историков, в частности историков медицины, а также политологов.
С другой — абсолютная нелогичность этой смерти, весьма похожей на насильственную гибель ученого, в значительной мере связанная с именем И. В. Сталина, чье состояние здоровья явилось предметом врачебного внимания В. М. Бехтерева.

Наконец, изначально неясные и с медицинской точки зрения нелепые не только непосредственные обстоятельства смерти В.М. Бехтерева среди полного его здоровья, но и комплекс действий, предпринятый после состоявшейся трагедии.
Уточнению всех обстоятельств происшедшего с В. М. Бехтеревым до настоящего времени мешает неясность деталей, которые возможно установить путем использования документальных материалов, но часть которых даже теперь остается недоступной исследователю. В свете сказанного к таким деталям следует отнести формальное делопроизводство Лечебно-санитарного управления Кремля, в котором необходимо уточнить сам факт посещений В. М. Бехтерева в 1927 году этого учреждения, цель подобного посещения и указания о том, состоялось или не состоялось оно. Оптимальным при этом без сомнения являлся бы поиск и последующий анализ хотя бы за декабрь 1927 г. Трудно предположить, что такого рода документы не сохранились до настоящего времени.

Известно, что В. М. Бехтерев, не был случайным консультантом в Лечебно-санитарном управлении Кремля, так как дважды вызывался в 1923 г. прежде всего как невропатолог для консультаций больного В.И. Ленина. О состоянии здоровья В. И. Ленина и его отношению к своему здоровью в газете «Петроградская правда» ученый в январе 1924 г. опубликовал по личным впечатлениям статью, именуемую «Человек железной воли» [2].

Статьи, анализировавшие обстоятельства смерти В. М. Бехтерева, появились в нашей стране недавно в «Литературной газете» и «Медицинской газете». В Швеции аналогичная по содержанию работа публиковалась в ротопринтном издании в 1985 г. Были за это время и другие подобные работы. Естественно, что много некрологов и памятных о В. М. Бехтереве статей появилось у нас в начале 1928 г., но лишь самая незначительная их часть касалась обстоятельств кончины В. М. Бехтерева и мероприятий, последовавших сразу за ней, притом в крайне неинформативном для понимания ситуации виде.

Необходимо отметить, что позитивные отношения с большевиками у В. М. Бехтерева сложились не сразу. Между февралем и октябрем 1917 г. ученый нелестно отозвался об ими возглавляемых Советах. Еще в конце 80-х годов прошлого века, когда В. М. Бехтерев в Казани начал заниматься гипнотерапией, он стал вызывать к этой своей деятельности весьма настороженное отношение у тех, кто обладал политической властью в России. Впоследствии эта тенденция продолжалась и у тех, кто стал во главе государства после свержения самодержавия и Временного правительства [5]. В речи, произнесенной в декабре 1897г. на праздновании столетия Военно-Медицинской Академии, оказавшейся затем сенсационной, В. М. Бехтерев на исторических примерах показал, как эффективно можно «отравить» массу людей ложными учениями, держа их в неведении и страхе, осуществляя это совсем простыми средствами — «жестами, интонацией, особым набором слов, которые непременно делаются людьми, обладающими властью, навязывающими большому количеству людей неадекватную оценку реальности» (Государственный исторический архив Ленинграда. Фонд 2265, опись 1, единица хранения 724, 1913 г., лист дела 14.).

В 1913г., рассматривая в публичной лекции творчество Ф. М. Достоевского, В. М. Бехтерев говорил, что «аномальные личности, среди которых немало психически больных, принимают участие в повседневной жизни наряду с нами, здоровыми» (Государственный исторический архив Ленинграда. Фонд 2265, опись 1, единица хранения 724, 1913 г., лист дела 14.).

О политических и некоторых научных взглядах В. М. Бехтерева вскоре после Октябрьской революции, к руководящим деятелям которой уже в начале 1918 года тот пришел для совместной работы, А.В. Луначарский информировал В.И. Ленина (через его личного секретаря и секретаря Совнаркома Н.П. Горбунова). Копия этого документа из Центрального государственного архива Октябрьской революции некоторое время имелась в музее В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В.М. Бехтерева, а затем исчезла при странных обстоятельствах.

Через несколько месяцев после Октябрьской революции В.М. Бехтерев стал пользоваться у Советской власти большим авторитетом, не только как ученый, но и политический деятель. В число благ, которые он получал от Совнаркома Северо-Западной коммуны, входил и прикрепленный автомобиль из бывшего царского гаража, которым пользовалось все руководство Петрограда. Выступая на митинге, посвященном внезапной смерти В.М. Бехтерева, тот же А.В. Луначарский говорил, что «в последнем своем большом труде академик В. М. Бехтерев стремился как можно ближе связать свою глубоко материалистическую теорию о рефлексах с марксизмом» (Архив музея В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В.М. Бехтерева, фонд 1, единица хранения 280, 1927 г., лист дела 1).

Только благодаря бехтеревскому авторитету в течение нескольких лет были созданы под его руководством и активно функционировали до конца 1927 года Психоневрологическая академия с шестью научными учреждениями, входящими в ее состав. До последнего дня жизни он продолжал интенсивную научную и общественную деятельность. В течение осени 1927 г. В.М. Бехтерев читал лекции в Ленинградском медицинском институте (ныне 1-й Ленинградский медицинский институт им. акад. И.П. Павлова), по двум кафедрам в Государственном институте медицинских знаний (ныне Ленинградский санитарно-гигиенический медицинский институт) и в Институте усовершенствования врачей, а также активно работал в качестве рядового члена Ленинградского Совета. За две недели до смерти он опубликовал воззвание к ученым всего мира в поддержку предложения Советского правительства о разоружении.

Еще накануне смерти, уже будучи в командировке в Москве с 21 декабря 1927 г., В.М. Бехтерев выступил с докладом на I Всесоюзном съезде невропатологов и психиатров, одним из председателей которого он являлся, и активно готовился к нескольким сообщениям на начавшемся в это время съезде психологов и педологов [4]. Этот съезд возглавлялся психологом Корниловым и известным педологом Нечаевым — «застрельщиками» споров между психологией и педологией, в которых намеревался участвовать В.М. Бехтерев. Как видно из сказанного, осенне-зимние месяцы 1927 г. и даже последние дни жизни не показали каких-либо предвестников, ухудшающих состояние здоровья ученого, несмотря на его более, чем семидесятилетний возраст.

Известно, что перед отъездом в Москву В.М. Бехтерев получил обычную телеграмму из Лечебно-санитарного управления Кремля с просьбой, после предварительного звонка, прибыть туда во время нахождения в столице (Архив музея В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В.М. Бехтерева, фонд 1, единица хранения 261, лист дела 14.). В телеграмме не было никаких указаний о срочности такого визита, что в свою очередь указывало на обычность врачебной работы, которая ожидала там В. М. Бехтерева 22 или 23 декабря 1927 г.
Как известно из воспоминаний современников, в течение 23 декабря 1927 г. В. М. Бехтерев с утра отправился для консультирования в Лечебно-санитарное управление Кремля, оттуда поехал для председательствования на заседании съезда невропатологов и психиатров, который в этот день проходил в зале института психопрофилактики Народного комиссариата здравоохранения РСФСР. На этом весьма длительном заседании с докладами выступали «проф. Розенштейн о планах реорганизации института, проф. Минор о природе эпилепсии, проф. Краснушкин об организации издания судебных законов Советской власти. Председательствующий акад. В.М. Бехтерев весьма оживленно комментировал заслушанные сообщения» (Архив музея В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В. М. Бехтерева, фонд 1, единица хранения 292, лист дела 5.).

После завершения заседания директор института психопрофилактики Л.М. Розенштейн повел В.М. Бехтерева и П. Ганнушкина для осмотра институтского отдела морфологии центральной нервной системы, руководимого профессором П.Е. Снесаревым, и лаборатории психофизиологии труда, возглавляемой «профессором А.В. Ильиным, ранее работавшим в этой области в Петербурге под руководством В.М. Бехтерева. В процессе осмотра лаборатории, сопровождавшегося традиционным чаепитием, в этой же комнате работали молодые врачи В.М. Банщиков и Н.Д. Шредер, которые исследовали при помощи прибора Поппель—Рейтора умственное напряжение по методу Крепелина у студента добровольца. В.М. Бехтерев «несколько раз подходил к прибору и записывал подробно его устройство, очень удивляясь -— как это в Москве уже имеется такой прибор, а в Ленинграде никто его даже не знает». Во время беседы в дверь часто заглядывала молодая жена В.М. Бехтерева — Берта и «довольно громко и назойливо» обращалась к группе ученых, которые вели дискуссию, с просьбой об окончании занятий, ибо «нам, Владимир Михайлович, нужно в театр». В результате В.М. Бехтерев «очень недовольный и, не стесняясь в выражениях своего недовольства, наскоро закончил записи, встал и простившись вышел из кабинета вместе с мадам Б. и уехал,как потом оказалось в Большой театр» (Архив музея В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В.М. Бехтерева, фонд 1, единица хранения 292, листы дела 5, 6, 7.).

Профессор Аристарх Владимирович Ильин в своих воспоминаниях, изложенных и подписанных им 22 ноября 1958 г., указывает что в Большом театре В.М. Бехтерев с женой смотрел «Лебединое озеро». Там же, в буфете скушал две порции мороженного и со второго действия вернулся в квартиру профессора СИ. Благоволина (у него В.М. Бехтерев остановился в Москве— АШ), где вскоре заболел (профузным поносом), что был приглашен врач, который делал уколы, а больной к утру умер»( Архив музея В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В.М. Бехтерева, фонд 1, единица хранения 292, лист дела 6а.).

В другом месте того же документа еще раз настоятельно подчеркивается, что В.М. Бехтерев внезапно ушел из жизни «после посещения театра и двух порций мороженного, после кратковременного приступа кишечного заболевания и лечения домашнего врача, никому неизвестного, и неизвестной медицинской помощи»( Архив музея В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследоватеьского психоневрологического института им. В.М. Бехтерева, фонд 1, единица хранения 292, лист дела 7а.)
Уже утром следующего дня о случившемся по Москве, где в это время находились съехавшиеся на съезд со всей страны невропатологи, психиатры, психологи и педагоги, стали быстро распространяться слухи о внезапной таинственной гибели академика В.М. Бехтерева и обстоятельствах, предшествующих ей, носившие самый разноречивый характер, не лишенные, впрочем, правдоподобных догадок на основе доходившей до многих людей обоснованной информации. В больничных учреждениях, аптеках и даже магазинах чувствовалась растерянность, а газеты давали краткие и туманные сообщения.

Вместе с тем современники, в том числе профессор А.В. Ильин, весьма подробно дали описание событий, происходивших буквально через считанные часы после кончины В.М. Бехтерева. Идентичность содержания этих описаний и рассказов только подчеркивает их достоверность.

Морозным ранним утром следующего дня в воскресенье по телефону в психиатрическую больницу им. П.П. Кащенко, где жил А.В. Ильин, являвшийся наряду с заведующим лабораторией института психопрофилактики старшим врачом этой больницы, позвонил известный московский психиатр доктор медицины Л.А. Прозоров, передавший А.В. Ильину просьбу наркома здравоохранения Н.А. Семашко прибыть на квартиру профессора СИ. Благоволит для вскрытия тела неожиданно умершего В.М. Бехтерева. Пораженный этим известием А.В. Ильин, считавший себя учеником В.М. Бехтерева, стал отказываться от этого поручения в связи с тем, что не является ни специалистом в области патологической анатомии, ни в области судебной медицины. Л.А. Прозоров, который не только, был доверенным лицом Н.А. Семашко, но и стоял вскоре после революции во главе психиатрического отдела наркомата здравоохранения, на основании повторного указания наркома заставил согласиться А.В. Ильина прибыть на следующий день для вскрытия покойного В.М. Бехтерева, несмотря на то, что в Москве были такие психиатры как профессора М.О. Гуревич и П.Е. Снесарев, отлично знакомые с патологоанатомической практикой, на что тогда указывал А.В. Ильин.

Вероятно, в план Н.А. Семашко о внесении дополнительных неясностей в возможное уточнение причин скоропостижной смерти В.М. Бехтерева входило выполнение вскрытия его учеником, тем более, что А.В. Ильин работал и жил тогда в Москве, а, следовательно, должен был зависеть от наркомата здравоохранения и его руководителей. С другой стороны, для введения в заблуждение врачебной общественности, по-видимому, крайне выгодно было поручить вскрытие тела В.М. Бехтерева не посторонним специалистам — судебным медикам или патологоанатомам, а стоявшим ближе всего к покойному ученому — психиатрам.

В одной из комнат квартиры профессора СИ. Благоволина находилось тело В. М. Бехтерева. Тут же все было приготовлено для вскрытия, которое должен был в 12 часов осуществить А.В. Ильин. При этом присутствовали только известный патологоанатом, впоследствии академик А.Н. Абрикосов, уже упоминаемый психиатр Л.А. Прозоров и родной брат покойного
Николай Михайлович. По строгому указанию Н.А. Семашко, впервые переданному тогда и там Л. А. Прозоровым, А. В. Ильин, несмотря на всю клиническую картину болезни и не в профессиональных условиях, вскрыл только череп покойного.
Осмотр мозга тут же осуществил А.И. Абрикосов. «Оказалось, что никаких болезненных явлений в веществе мозга, оболочках и сосудах не обнаружено. Вес его 1645 грамм. Ни помутнений, ни приращений, ни развития грануляций (пахионовых) не обнаружено. Сосуды не склерозированы и развитие их на основании мозга (Вилизиев круг) идеально правильное». Все сказанное А.В. Ильиным было продиктовано Л.В. Прозорову. Вместе с тем даже вскрытие мозга горизонтальными разрезами не было допущено А.И. Абрикосовым, сказавшим, что все это дело будущего, которое следует осуществить в его лаборатории. Мозг после залития формалином на машине А.И. Абрикосова тут же отправили к нему в лабораторию. Вынос тела В.М. Бехтерева состоялся в три часа, а в пять — уже проходила торопливая и кем-то хорошо организованная кремация. Там произносили скорбные речи М.И. Калинин, А.В. Луначарский и Н.А. Семашко. Вечером того же дня последним пассажирским поездом урна с прахом В.М. Бехтерева и банка с мозгом была отправлена в присутствии немногочисленной публики в Ленинград.

Банка с препаратом мозга в Ленинграде была передана в Институт мозга, организованный еще в 1918 г. В. М. Бехтеревым, в руки его преемника профессора В.П. Осипова. После смерти В.П. Осипова в 1946 г. и закрытия впоследствии Института мозга в Ленинграде банка с мозгом хранилась в подвальном помещении Института физиологии им. И.П. Павлова, который возглавлялся К.М. Быковым. По имеющимся сведениям, там была предпринята попытка изучения мозга В.М. Бехтерева, для чего из Москвы специально был вызван специалист по сравнительному изучению мозга животных профессор В.Ф. Гинце. Исследования эти носили поверхностный характер и не сопровождались даже составлением протокола. Тогда же мозг В.М, Бехтерева был переложен в другую банку и передан для последующего хранения в Московский институт мозга, директором которого был в 50-е годы академик С.А. Саркисов.
Урна с прахом великого ученого вначале долгое время хранилась в зале Ленинградского института мозга в специальном стакане ныне сохранившегося надгробья, автором которого был родственник В.П. Осипова, известный скульптор Н.Д. Шадр. Затем его сооружение кочевало в зависимости от официального отношения к фигуре В.М. Бехтерева по различным местам и лишь к 1957 году было установлено в музее В.М. Бехтерева Ленинградского научно-исследовательского психоневрологического института им. В.М. Бехтерева. Музей этот создан в институте к столетию со дня рождения ученого. Летом 1970 г. урна с прахом В.М. Бехтерева была торжественно захоронена на Литераторских мостках Волкова кладбища в Ленинграде неподалеку от могил Д.И. Менделеева, И.П. Мержеевского и И.П. Павлова. В 1974 г. на месте захоронения урны В.М.Бехтереву был открыт надгробный памятник, автором которого является народный художник СССР М.К. Аникушин.
Теперь, когда читателю известны ряд обстоятельств внезапной смерти В.М. Бехтерева и последующие за ней события, частично подтвержденные документальными материалами, необходимо дополнительно проанализировать некоторые факты и суждения, в известной мере проливающие свет на причину этой трагедии.
Член-корреспондент Академи педагогических наук СССР Владимир Николаевич Мясищев, ранее являвшийся непосредственным учеником В.М. Бехтерева, 22 года возглавлявший Ленинградский научно-исследовательский психоневрологический институт им. В.М. Бехтерева, а также профессор, генерал-майор медицинской службы Николай Николаевич Тимофеев (являвшийся прямым учеником преемника В.М. Бехтерева, члена-корреспондента Академии наук СССР и действительного члена АМН СССР В.П. Осипова), долгие годы возглавлявший психиатрическую службу Советской Армии, сообщили автору представляемого исследования независимо друг от друга, первый в июне 1970 г., а второй — в конце февраля 1974 г. о том, что В.М. Бехтерев в описываемые декабрьские дни 1927 года по просьбе Лечебно-санитарного управления Кремля консультировал как невропатолог И.В. Сталина в связи с его известной сухорукостью.

Здесь необходимо добавить, что о факте осмотра И. В. Сталина в эти дни В.М. Бехтеревым стало еще раньше известно профессору А.Е. Личко от доцента Е.И. Воробьевой, работавшей с В.М. Бехтеревым «с дореволюционных лет», профессора А.С. Чистовича, также близкого сотрудника Бехтерева, и доцента К.М. Кондорацкой, дальней родственницы Владимира Михайловича, часто бывавшей в его семье» [3]. Сведения аналогичного характера сообщались в свое время через учеников известным историком психиатрии и современником В.М. Бехтерева профессором Т.Н. Юдиным, а также уже упоминавшимся профессором В.М. Банщиковым (уже в качестве председателя правления Всероссийского научного медицинского общества невропатологов и психиатров). Следует обоснованно полагать, что сходные данные (из разных источников) об осмотре И.В. Сталина В.М. Бехтеревым в конце декабря 1927 г. делают этот факт в достаточной степени достоверным.

Врачебный осмотр И.В. Сталина — тогда генерального секретаря ЦК ВКП(б) —В.М. Бехтерев, по имеющимся сведениям из тех же источников, осуществлял впервые. Будучи крупнейшим в мире врачом-невропатологом, ученый одновременно являлся виднейшим психиатром своего времени, который не мог не обратить внимание на аномальные личностные особенности своего пациента. Пока остается неясным, присутствовал кто-либо из врачей при осмотре и беседе В.М. Бехтерева с И. В.Сталиным. Однако, говорили, что по окончанию этой процедуры ученый, выйдя из сталинского кабинета в приемную, бросил своего рода не совсем медицинскую, с точки зрения диагностики, короткую фразу «обыкновенный параноик», которая тут же была услышана и подхвачена находящимися в этой комнате лицами. Медицинскую расшифровку сказанного В.М. Бехтеревым, по-видимому, скоро передали И.В. Сталину и вечером наступил уже рассмотренный трагический исход создавшейся ситуации.

По другим сведениям, В.М. Бехтерев, сев в Президиум заседания съезда, на которое в тот день он прибыл с некоторым опозданием, на вопрос коллег о причинах его задержки, с некоторым раздражением ответил: «Смотрел одного сухорукого параноика». Возможно, это высказывание также стало известно И.В. Сталину.
Думается, что неосторожная фраза, стоившая Владимиру Михайловичу жизни, отражавшая его первоначальное впечатление как психиатра от осмотра И.В. Сталина, была сказана ученым, во-первых, потому, что В.М. Бехтерев не был тогда абсолютно уверен в правильности своей медицинской трактовки состояния пациента, а поэтому не говорил о паранойе как таковой, тем более, что он не был достаточно осведомлен о жизненном пути осматриваемого им лица. Возможно «обыкновенный параноик» это еще не был окончательный диагноз, а скорее отражение впечатления об аномальных характерологических и личностных особенностях И.В. Сталина. Тогда тем более жестокость в стиле Сталина, незамедлительно проявленная к великому ученому, носила еще больше коварство. Рассматривая эту сторону исследуемого вопроса, шведские специалисты считают, что «Бехтерев встретил достаточного соперника».

Во-вторых, В.М. Бехтерев к 1927 году являлся одним из крупнейших, и, пожалуй, самым крупным в своей области, ученым мира. Понимая это и будучи человеком широким, обладающим огромным авторитетом, он не всегда взвешивал свои слова, что и случилось по выходе его из кабинета И.В. Сталина.
Наконец, для семидесятилетнего В.М. Бехтерева, как человека старых представлений, наиболее социально значимыми в Советской России являлись такие должностные лица, как председатель кабинета министров и его помощники — председатель Совета народных комиссаров или президент (в его понимании) — председатель ВЦИК и даже Народный комиссар здравоохранения. Лицо, занимавшее непонятную для В.М. Бехтерева должность секретаря ЦК ВКЩб), да еще в 1927 г., когда только что завершилась борьба с оппозицией, а в газетах звучали имена А.И. Рыкова, Н.И. Бухарина, М.И. Калинина и других государственных и партийных деятелей, имя И.В. Сталина, несмотря на кремлевское расположение его кабинета, едва ли много говорило В.М. Бехтереву. Отсюда, по-видимому, также родилась одна из причин его оплошности, стоившей ученому жизни.

В представляемой работе сделана попытка анализа всех доступных теперь фактов и предположений, дающих возможность приподнять занавес над причинами скоропостижной смерти В.М. Бехтерева. Следует полагать, что окончательный ответ на загадочные обстоятельства этой трагедии, которые пытаются выяснить многочисленные исследователи вот уже более шести десятилетий, даст нелегкий процесс выявления в архивах прямых или косвенных документальных материалов.


БИБЛИОГРАФИЯ

1.Бехтерев В.М. Роль внушения в общественной жизни (Речь на актовом собрании Военно-медицинской академии). — Обозр. психиатр., невропатол. и экспер. психол., 1898, № 1, с. 1—19.

2.Бехтерев В.М. Человек железной воли. — Петроградская правда, 1924, 26 января, №21.

3.Мороз О. Последний диагноз. — Литературная газета, 1988, 28 сентября, № 39.

4.Памяти Владимира Михайловича Бехтерева. — В кн.: Новое в рефлексологии и физиологии нервной системы (Сб. 3, поев. В.М. Бехтереву).М., 1929, с. 11—13.

5.Ljunggrem В. and М., Leden /., Norving В. The professor who diagnosed the state of Stalin. — Stockholm, 1985.
Rambler's Top100 Психология 100